Cлово "МЫСЛИТЬ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: МЫСЛИ, МЫСЛИШЬ, МЫСЛИЛ, МЫСЛЯТ

1. Незавершенный роман
Входимость: 16.
2. Соглядатай
Входимость: 10.
3. Дар. (страница 6)
Входимость: 9.
4. Дар. (страница 8)
Входимость: 9.
5. Дар. (страница 9)
Входимость: 9.
6. Дар. (страница 5)
Входимость: 9.
7. Дар. (страница 7)
Входимость: 7.
8. Защита Лужина. (глава 14)
Входимость: 7.
9. Истребление тиранов
Входимость: 6.
10. Лик
Входимость: 5.
11. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 18)
Входимость: 5.
12. Камера Обскура. (страница 7)
Входимость: 5.
13. Под знаком незаконнорожденных. страница 5
Входимость: 5.
14. Смерть ("...И эту власть над разумом чужим")
Входимость: 4.
15. Камера Обскура
Входимость: 4.
16. Дар. (страница 10)
Входимость: 4.
17. Защита Лужина. (глава 6)
Входимость: 3.
18. Лолита. (часть 2, главы 3-5)
Входимость: 3.
19. Король, дама, валет
Входимость: 3.
20. Защита Лужина. (глава 8)
Входимость: 3.
21. Изобретение Вальса. Пьеса в прозе
Входимость: 3.
22. Дар. (страница 3)
Входимость: 3.
23. Король, дама, валет. (глава 11)
Входимость: 3.
24. Король, дама, валет. (глава 8)
Входимость: 3.
25. Под знаком незаконнорожденных. страница 9
Входимость: 3.
26. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 5)
Входимость: 3.
27. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 5)
Входимость: 3.
28. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 42)
Входимость: 3.
29. Король, дама, валет. (глава 12)
Входимость: 3.
30. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 4)
Входимость: 3.
31. Король, дама, валет. (глава 10)
Входимость: 3.
32. Лолита. (часть 2, главы 10-13)
Входимость: 2.
33. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 39)
Входимость: 2.
34. Ужас
Входимость: 2.
35. Дар. (страница 2)
Входимость: 2.
36. Под знаком незаконнорожденных
Входимость: 2.
37. Забытый поэт
Входимость: 2.
38. Пнин. (глава 2)
Входимость: 2.
39. Подвиг. (страница 5)
Входимость: 2.
40. Приглашение на казнь. (страница 3)
Входимость: 2.
41. Отчаяние. (глава 2)
Входимость: 2.
42. Отчаяние. (глава 9)
Входимость: 2.
43. Что всякий должен знать? (эссе)
Входимость: 2.
44. Приглашение на казнь. (страница 2)
Входимость: 2.
45. Камера Обскура. (страница 5)
Входимость: 2.
46. Другие берега. (глава 14)
Входимость: 2.
47. Под знаком незаконнорожденных. страница 3
Входимость: 2.
48. Под знаком незаконнорожденных. страница 7
Входимость: 2.
49. Дар. (страница 4)
Входимость: 2.
50. Приглашение на казнь. (страница 4)
Входимость: 2.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Незавершенный роман
Входимость: 16. Размер: 114кб.
Часть текста: заметок эту незаконченную вещь я уничтожил. Первая глава, под названием "Ultima Thule", появилась в печати в 1942 году... Глава вторая, "Solus Rex", вышла ранее... Быть может, закончи я эту книгу, читателям не пришлось бы гадать: шарлатан ли Фальтер? Подлинный ли он провидец? Или же он медиум, посредством которого умершая жена рассказчика пытается донести смутный абрис фразы, узнанной или неузнанной ее мужем. Как бы то ни было, ясно одно: создавая воображаемую страну (занятие, которое поначалу было для него только способом отвлечься от горя, но со временем переросло в самодовлеющую художественную манию), вдовец настолько вжился в Туле, что оно стало постепенно обретать самостоятельное существование. В первой главе Синеусов говорит между прочим, что перебирается с Ривьеры в Париж, на свою прежнюю квартиру; на самом же деле он переезжает в угрюмый дворец на дальнем северном острове. Искусство позволяет ему воскресить покойную жену в облике королевы Белинды - жалкое свершение, которое не приносит ему торжества над смертью даже в мире вольного вымысла. В третьей главе 'ей предстояло снова погибнуть от бомбы, предназначавшейся ее мужу, на Эгельском мосту, буквально через несколько минут после возвращения с Ривьеры. Вот, пожалуй, и все, что удается рассмотреть в пыли и мусоре моих давних вымыслов... Истинный читатель несомненно узнает искаженные отголоски моего последнего русского романа в книге "Под знаком незаконнорожденных" (1947) и особенно в "Бледном огне" (1962). Меня эти отзвуки слегка раздражают, но больше всего я сожалею о его незавершенности потому, что он, как кажется, должен был решительно отличаться от всех остальных моих русских вещей качеством расцветки, диапазоном стиля, чем-то не поддающимся определению в его мощном подводном течении..." (Цит. по: Набоков В. Рассказы. Приглашение на казнь. Эссе, интервью, рецензии.- М.: Книга, 1989-С. 501- 502). Глава 1. Ultima Thule Помнишь, мы как-то завтракали (принимали пищу) года за два...
2. Соглядатай
Входимость: 10. Размер: 110кб.
Часть текста: дрожащей руки на бледно-серую, уже размазанную по ворсу пыльцу. Матильда бывала в гостях у их родителей и постоянно оставалась ужинать. Как-то раз шумел проливной дождь, ей дали зонтик, и она сказала: "Вот и отлично, большое спасибо, молодой человек меня проводит и принесет зонт обратно". С тех пор вошло в мои обязанности ее провожать. Она, пожалуй, нравилась мне, эта разбитная, полная, волоокая дама с большим ртом, который собирался в комок, когда она, пудрясь, смотрелась в зеркальце. У нее были тонкие лодыжки, легкая поступь, за которую многое ей прощалось. От нее исходило щедрое тепло, как только она появлялась, мне уже мнилось, что в комнате жарко натоплено, и, когда, отведя восвояси эту большую живую печь, я возвращался один среди чмоканья ртутного блеска безжалостной ночи, было мне холодно, холодно до омерзения. Потом приехал из Парижа ее муж и стал с ней бывать в гостях вместе, - муж как муж, я мало на него обратил внимание, только заметил его манеру коротко и гулко откашливаться в кулак, перед тем как заговорить, и тяжелую, черную, с блестящим набалдашником трость, которой он постукивал об пол, пока Матильда, восторженно захлебываясь, превращала прощание с хозяйкой в многословный монолог. Муж, спустя месяц, отбыл, и в первую же ночь, что я снова провожал Матильду, она предложила мне подняться к ней наверх, чтобы взять книжку, которую давно увещевала меня прочесть, - что-то по-французски о какой-то русской девице Ариадне (*1). Шел, как обычно, дождь, вокруг фонарей дрожали ореолы, правая моя рука утопала в жарком кротовом меху, левая держала раскрытый зонтик, в который ночь била,...
3. Дар. (страница 6)
Входимость: 9. Размер: 67кб.
Часть текста: спрятанную в розовой обертке, книгу. "У меня к вам просьба, - сказала она быстро и сухо. - Сделайте мне тут надпись"; Федор Константинович книгу взял - и узнал в ней приятно потрепанный, приятно размягченный двухлетним пользованием (это было ему совершенно внове) сборничек своих стихов. Он очень медленно стал откупоривать пузырек с чернилами, - хотя в иные минуты, когда хотелось писать, пробка выскакивала, как из бутылки шампанского; Зина же, посмотрев на его теребившие пробку пальцы, поспешно добавила: "Только фамилью, - пожалуйста, только фамилью". Он расписался, хотел было поставить дату, но почему то подумал, что в этом она может усмотреть вульгарную многозначительность "Ну вот, спасибо", - сказала она и, дуя на страницу, вышла. Через день было воскресенье, и около четырех вдруг выяснилось, что она одна дома: он читал у себя, она была в столовой и изредка совершала короткие экспедиции к себе в комнату через переднюю, и при этом посвистывала, и в ее легком топоте была топографическая тайна, - ведь к ней прямо вела дверь из столовой. Но мы читаем и будем читать. "Долее, долее, как можно долее буду в чужой земле. И хотя мысли мои, мое имя, мои труды будут принадлежать России, но сам я, но бренный состав мой, будет удален от нее" (а вместе с тем, на прогулках в Швейцарии, так писавший, колотил перебегавших по тропе ящериц, - "чертовскую нечисть", - с брезгливостью хохла и злостью изувера). Невообразимое возвращение! Строй? Вот уж всг равно какой. При монархии - флаги да барабан, при республике - флаги да выборы... Опять...
4. Дар. (страница 8)
Входимость: 9. Размер: 95кб.
Часть текста: Васильева. Вкусы его были вполне добротны. Его эпатировал Гюго. Ему импонировал Суинберн (что совсем не странно, если вдуматься). В списке книг, прочитанных им в крепости, фамилия Флобера написана по-французски через "о", и действительно, он его ставил ниже Захер-Мазоха и Шпильгагена. Он любил Беранже, как его любили средние французы. "Помилуйте, - восклицает Стеклов, - вы говорите, что этот человек был не поэтичен? Да знаете ли вы, что он со слезами восторга декламировал Беранже и Рылеева!" Его вкусы только окаменели в Сибири, - и по странной деликатности исторической судьбы, Россия за двадцать лет его изгнания не произвела (до Чехова) ни одного настоящего писателя, начала которого он не видел воочию в деятельный период жизни. Из разговоров с ним в Астрахани выясняется: "да-с, графский-то титул и сделал из Толстого великого-писателя-земли-русской": когда же к нему приставали, кто же лучший современный беллетрист, то он называл Максима Белинского. Юношей он записал в дневнике: "Политическая литература - высшая литература". Впоследствии пространно рассуждая о Белинском (Виссарионе, конечно), о котором распространяться, собственно, не полагалось, он ему следовал, говоря, что "Литература не может не быть служительницей того или иного направления идей", и что писатели "неспособные искренне одушевляться участием к тому, что совершается силою исторического движения вокруг...
5. Дар. (страница 9)
Входимость: 9. Размер: 72кб.
Часть текста: шестью стихами, которые автор почему-то называет сонетом (?), а засим следует вычурно-капризное описание жизни известного Чернышевского. Чернышевский, рассказывает автор, был сыном "добрейшего протоиерея" (но когда и где родился, не сказано), окончил семинарию, а когда его отец, прожив святую жизнь, вдохновившую даже Некрасова, умер, мать отправила молодого человека учиться в Петербург, где он сразу, чуть ли не на вокзале, сблизился с тогдашними "властителями дум", как их звали, Писаревым и Белинским. Юноша поступил в университет, занимался техническими изобретениями, много работал и имел первое романтическое приключение с Любовью Егоровной Лобачевской, заразившей его любовью к искусству. После одного столкновения на романтической почве с каким-то офицером в Павловске, он однако принужден вернуться в Саратов, где делает предложение своей будущей невесте, на которой вскоре и женится. Он возвращается в Москву, занимается философией, участвует в журналах, много пишет (роман "Что нам делать"), дружит с выдающимися писателями своего времени. Постепенно его затягивает революционная работа, и после одного бурного собрания, где он выступает совместно...

© 2000- NIV