Cлово "ВАГОН"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ВАГОНА, ВАГОНЕ, ВАГОНОВ, ВАГОНЫ

1. Случайность
Входимость: 15.
2. Король, дама, валет
Входимость: 14.
3. Другие берега. (глава 7)
Входимость: 10.
4. Память, говори (глава 12)
Входимость: 9.
5. Другие берега. (глава 11)
Входимость: 8.
6. Память, говори (глава 7)
Входимость: 7.
7. Дар. (страница 3)
Входимость: 6.
8. Машенька. (страница 3)
Входимость: 6.
9. Пнин
Входимость: 6.
10. Камера Обскура. (страница 6)
Входимость: 5.
11. Подвиг. (страница 8)
Входимость: 5.
12. Путеводитель по Берлину
Входимость: 4.
13. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 20)
Входимость: 4.
14. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 24)
Входимость: 4.
15. Облако, озеро, башня
Входимость: 4.
16. Хват
Входимость: 4.
17. Весна в Фиальте
Входимость: 3.
18. Подлец
Входимость: 3.
19. Защита Лужина. (глава 14)
Входимость: 3.
20. Камера Обскура. (страница 7)
Входимость: 3.
21. Подвиг. (страница 2)
Входимость: 3.
22. Экспресс
Входимость: 3.
23. Отчаяние. (глава 8)
Входимость: 3.
24. Машенька. (страница 5)
Входимость: 2.
25. Ужас
Входимость: 2.
26. Дар. (страница 2)
Входимость: 2.
27. Другие берега
Входимость: 2.
28. Лолита. (часть 1, главы 3-6)
Входимость: 2.
29. Другие берега. (глава 5)
Входимость: 2.
30. Дар. (страница 10)
Входимость: 2.
31. Пнин. (глава 5)
Входимость: 2.
32. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 42)
Входимость: 2.
33. Дар. (страница 5)
Входимость: 2.
34. Машенька
Входимость: 2.
35. Подвиг. (страница 9)
Входимость: 2.
36. Подлинная жизнь Себастьяна Найта
Входимость: 2.
37. Крушение
Входимость: 2.
38. Защита Лужина
Входимость: 2.
39. Подвиг
Входимость: 2.
40. Благость
Входимость: 2.
41. Подвиг. (страница 6)
Входимость: 2.
42. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 13)
Входимость: 2.
43. Лолита. (часть 2, главы 3-5)
Входимость: 1.
44. Паломник
Входимость: 1.
45. Король, дама, валет. (глава 3)
Входимость: 1.
46. Король, дама, валет. (глава 7)
Входимость: 1.
47. Другие берега. (глава 4)
Входимость: 1.
48. Память, говори (глава 4)
Входимость: 1.
49. Память, говори (глава 3)
Входимость: 1.
50. Другие берега. (глава 8)
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Случайность
Входимость: 15. Размер: 18кб.
Часть текста: он чаще всего кабинет в петербургском доме - кожаные пуговицы на сгибах мягкой мебели,- и жену свою, Лену, о которой пять лет ничего не знал. Сам он чувствовал, как с каждым днем все скудеет жизнь. От кокаина, от слишком частых понюшек опустошалась душа,- и в ноздрях, на внутреннем хряще, появлялись тонкие язвы. Когда он улыбался, крупные зубы его вспыхивали особенно чистым блеском, и за эту русскую белую улыбку по-своему полюбили его двое других лакеев - Туго, коренастый, белокурый берлинец, записывавший счета, и быстрый, востроносый, похожий на рыжую лису Макс, разносивший пиво и кофе по отделениям. Но за последнее время Лужин улыбался реже. В те свободные часы, когда яркая хрустальная волна яда била его, сияньем пронизывала мысли, всякую мелочь обращала в легкое чудо, он кропотливо отмечал на листке все те ходы, что предпримет он, чтобы разыскать жену. Пока он чиркал, пока еще были блаженно вытянуты все те чувства, ему казалась необычайно важной и правильной эта запись. Но утром, когда ломило голову и белье прилипало к телу, он с отвращением и скукой глядел на прыгающие, нечеткие строки. А с недавних пор другая мысль стала занимать его. С той же тщательностью принимался он вырабатывать план своей смерти - и кривой отмечал паденья и взмахи...
2. Король, дама, валет
Входимость: 14. Размер: 27кб.
Часть текста: в икрах, и легкое головокружение,- пройдут, отхлынут, уже замирая, уже почти падая навзничь... Больше женщин, чем мужчин,- как это всегда бывает среди провожающих... Сестра Франца, такая бледная в этот ранний час, нехорошо пахнущая натощак, в клетчатой пелерине, какой, небось, не носят в столице,- и мать, маленькая, круглая, вся в коричневом, как плотный монашек. Вот запорхали платки. И отошли не только они,- эти две знакомые улыбки,-тронулся не только вокзал, с лотком, тачкой, белым продавцом слив и сосисок,- тронулся и старый городок в розоватом тумане осеннего утра: каменный курфюрст на площади, землянично-темный собор, поблескивающие вывески, цилиндр, рыба, медное блюдо парикмахера... Теперь уж не остановить. Понесло! Торжественно едут дома, хлопают занавески в открытых окнах родного дома, потрескивают полы, скрипят стены, сестра и мать пьют на быстром сквозняке утренний кофе, мебель вздрагивает от учащающихся толчков,- все скорее, все таинственнее едут дома, собор, площадь, переулки... И хотя уже давно мимо вагонного окна развертывались поля в золотистых заплатах, Франц еще ощущал, как отъезжает городишко, где он прожил двадцать лет. В деревянном, еще прохладном отделении третьего класса сидели, кроме Франца: две плюшевых старушки, дебелая женщина с корзиной яиц на коленях и белокурый юноша в коротких желтых штанах, крепкий, угластый, похожий на свой же туго набитый, словно высеченный из желтого камня мешок, который он энергично...
3. Другие берега. (глава 7)
Входимость: 10. Размер: 21кб.
Часть текста: в проймах ее окон голубую обивку диванчиков, красноватую шлифовку и тисненую кожу внутренних стенок, вделанные в них зеркала, тюльпанообразные лампочки... Широкие окна чередовались с более узкими, то одиночными, то парными. В некоторых отделениях уже были сделаны на ночь постели. Тогдашний величественный Норд-Экспресс (после Первой мировой войны он уже был не тот), состоявший исключительно из таких же международных вагонов, ходил только два раза в неделю и доставлял пассажиров из Петербурга в Париж; я сказал бы, прямо в Париж, если бы не нужно было - о, не пересаживаться, а быть переводимым - в совершенно такой же коричневый состав на русско-немецкой границе (Вержболово-Эйдкунен), где бокастую русскую колею заменял узкий европейский путь, а березовые дрова -уголь. В памяти я могу распутать по крайней мере пять таких путешествий в Париж, с Ривьерой или Биаррицем в конце. Выбираю относящееся к 1909-му году. Мне кажется, что сестры - шестилетняя Ольга и трехлетняя Елена - остались в Петербурге под надзором нянь и теток. (По словам Елены, я не прав: они тоже участвовали в поездке.) Отец в дорожной кепке и замшевых перчатках сидит с книгой в купе, которое он делит с ...
4. Память, говори (глава 12)
Входимость: 9. Размер: 42кб.
Часть текста: имя “Тамара”, прокравшись, являлось (с той напускной наивностью, которая так свойственна повадке судьбы, приступающей к важному делу) в разных местах нашего имения (“Вход Воспрещается”) и во владениях моего дяди (“Вход Строжайше Воспрещается”) на противоположном берегу Оредежи. Я находил его начерченным палочкой на красноватом песке аллеи, или написанным карандашом на беленом заборе, или недовырезанным на деревянной спинке какой-нибудь древней скамьи, точно сама Матушка-Природа таинственными знаками предуведомляла меня о существовании Тамары. В тот притихший июльский день, когда я увидел ее, стоящей совершенно неподвижно (двигались только зрачки) в березовой роще, она как бы зародилась здесь, среди настороженных деревьев, с беззвучным совершенством мифологического воплощения. Дождавшись того, чтобы сел овод, она прихлопнула его и пустилась догонять двух других, не таких красивых девушек, звавших ее. Немного позже, с удобного для наблюдения места над рекой, я увидел как они шли через мост, постукивая высокими каблучками, одинаково засунув руки в карманы темно-синих жакеток и, чтобы отогнать мух, то и дело встряхивая головами, убранными цветами и лентами. Очень скоро я проследил Тамару до скромной дачки, которую ее семья снимала в деревне. Верхом или на велосипеде я проезжал мимо, и на том или другом услужливом повороте дороги что-то ослепительно взрывалось под ложечкой (после чего сердце еще долго пешком возвращалось на место оттуда, куда его закинуло), и я обгонял Тамару. Матушка-Природа убрала сперва одну ее подругу, потом другую, но...
5. Другие берега. (глава 11)
Входимость: 8. Размер: 33кб.
Часть текста: знакомую, кроткую усадебную обстановку,- и уже погромыхивал закулисный гром в стихах Александра Блока. В начале того лета, и в течение всего предыдущего, имя "Тамара" появлялось (с той напускной наивностью, которая так свойственна повадке судьбы, приступающей к важному делу) в разных местах нашего имения. Я находил его написанным химическим карандашом на беленой калитке или начерченным палочкой на красноватом песке аллеи, или недовырезанным на спинке скамьи, точно сама природа, минуя нашего старого сторожа, вечно воевавшего с вторжением дачников в парк, таинственными знаками предваряла меня о приближении Тамары. В тот июльский день, когда я наконец увидел ее, стоящей совершенно неподвижно (двигались только зрачки) в изумрудном свете березовой рощи, она как бы зародилась среди пятен этих акварельных деревьев с беззвучной внезапностью и совершенством мифологического воплощения. Дождавшись того, чтобы сел невидимый мне овод, она прихлопнула его и, довольная, сквозь ожившую и заигравшую рощу, пустилась догонять сестру и подругу, отчетливо звавших ее; немного позже, с заросшего дикой малиной старого кладбища, боком, как калека, сходившего по крутому склону к реке, я увидел, как все три они шли через мост, одинаково постукивая высокими каблучками, одинаково засунув руки в карманы темно-синих жакеток и, чтобы отогнать мух, одинаково встряхивая головами, убранными цветами и лентами. Очень скоро путем слежки я выяснил, где мать ее снимала дачку: ее скрывала рощица яблоней. Ежедневно, верхом или на велосипеде, я проезжал мимо,- и на...

© 2000- NIV