Cлово "ВРЕМЯ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ВРЕМЕНИ, ВРЕМЕНЕМ, ВРЕМЕНА, ВРЕМЕНАМ

1. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 4)
Входимость: 144.
2. Незавершенный роман
Входимость: 26.
3. Бледное пламя. Комментарии
Входимость: 24.
4. Дар. (страница 8)
Входимость: 23.
5. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 22.
6. Соглядатай
Входимость: 21.
7. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 5)
Входимость: 21.
8. Память, говори
Входимость: 21.
9. Бледное пламя. Комментарии (страница 2)
Входимость: 20.
10. Память, говори (глава 13)
Входимость: 19.
11. Дар. (страница 10)
Входимость: 18.
12. Под знаком незаконнорожденных. страница 6
Входимость: 17.
13. Другие берега
Входимость: 16.
14. Память, говори (глава 14)
Входимость: 16.
15. Дар. (страница 6)
Входимость: 15.
16. Помощник режиссера
Входимость: 15.
17. Пнин. (глава 6)
Входимость: 15.
18. Камера Обскура
Входимость: 15.
19. Дар. (страница 9)
Входимость: 15.
20. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 3, глава 5)
Входимость: 15.
21. Камера Обскура. (страница 7)
Входимость: 15.
22. Лолита. (часть 2, главы 1-2)
Входимость: 15.
23. Дар. (страница 2)
Входимость: 14.
24. Бледное пламя. Комментарии (страница 6)
Входимость: 14.
25. Волшебник
Входимость: 14.
26. Дар. (страница 5)
Входимость: 14.
27. Защита Лужина. (глава 6)
Входимость: 13.
28. Память, говори (глава 3)
Входимость: 13.
29. Изобретение Вальса. Пьеса в прозе
Входимость: 13.
30. Дар. (страница 3)
Входимость: 13.
31. Дар. (страница 4)
Входимость: 13.
32. Бледное пламя. Комментарии (страница 8)
Входимость: 13.
33. Бледное пламя. Комментарии (страница 3)
Входимость: 13.
34. Пнин. (глава 5)
Входимость: 13.
35. Машенька. (страница 3)
Входимость: 13.
36. Под знаком незаконнорожденных. страница 10
Входимость: 13.
37. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 5)
Входимость: 13.
38. Истребление тиранов
Входимость: 13.
39. Бледное пламя. Комментарии (страница 7)
Входимость: 13.
40. Другие берега. (глава 3)
Входимость: 13.
41. Пнин. (глава 3)
Входимость: 12.
42. Подвиг. (страница 4)
Входимость: 12.
43. Память, говори (глава 8)
Входимость: 12.
44. Под знаком незаконнорожденных. страница 9
Входимость: 12.
45. Событие. Пьеса в прозе
Входимость: 12.
46. Память, говори (глава 6)
Входимость: 12.
47. Защита Лужина. (глава 14)
Входимость: 12.
48. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 3)
Входимость: 12.
49. Пнин. (глава 2)
Входимость: 11.
50. Лолита. (часть 1, главы 3-6)
Входимость: 11.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 4)
Входимость: 144. Размер: 61кб.
Часть текста: и Прошлое, и Настоящее со всех постижимых сторон, являясь характерной чертой не Времени как такового, но органического упадка, прирожденного всякой вещи независимо от того, наделена она сознанием Времени или нет. Да, я знаю, что другие умирают, но это не относится к делу. Я знаю еще, что вы и, вероятно, я тоже появились на свет, но это отнюдь не доказывает, будто мы с вами прошли через хрональную фазу, именуемую Прошлым: это мое Настоящее, малая пядь сознания твердит, будто так оно и было, а вовсе не глухая гроза бесконечного бессознания, приделанная к моему рождению, происшедшему пятьдесят два года и сто девяносто пять дней назад. Первое мое воспоминание восходит к середине июля 1870 года, т.е. к седьмому месяцу моей жизни (разумеется, у большинства людей способность к сознательной фиксации проявляется несколько позже, в возрасте трех-четырех лет), когда однажды утром на нашей ривьерской вилле в мою колыбель обрушился огромный кусок зеленого гипсового орнамента, отодранный от потолка землетрясением. Сто девяносто пять дней, предваривших это событие, не следует включать в перцептуальное время по причине их неотличимости от бесконечного бессознания, и стало быть, в том, что касается моего разума и моей гордости таковым, мне сегодня (в середине июля 1922 года) исполнилось ровно пятьдесят два et trкve de mon style plafond peint. В подобном же смысле личного, перцептуального времени я вправе дать моему Прошлому задний ход, насладясь этим мигом воспоминания не в меньшей мере, чем рогом изобилия, из которого вывалился лепной ананас, самую малость промазавший мимо моей головы, и постулировать, что в следующий миг некий телесный или космический катаклизм может – не убить меня, но погрузить в состояние вечного ступора, принадлежащего к сенсационно новому для науки типу, отняв тем самым у естественного распада какой ...
2. Незавершенный роман
Входимость: 26. Размер: 114кб.
Часть текста: и нескольких заметок эту незаконченную вещь я уничтожил. Первая глава, под названием "Ultima Thule", появилась в печати в 1942 году... Глава вторая, "Solus Rex", вышла ранее... Быть может, закончи я эту книгу, читателям не пришлось бы гадать: шарлатан ли Фальтер? Подлинный ли он провидец? Или же он медиум, посредством которого умершая жена рассказчика пытается донести смутный абрис фразы, узнанной или неузнанной ее мужем. Как бы то ни было, ясно одно: создавая воображаемую страну (занятие, которое поначалу было для него только способом отвлечься от горя, но со временем переросло в самодовлеющую художественную манию), вдовец настолько вжился в Туле, что оно стало постепенно обретать самостоятельное существование. В первой главе Синеусов говорит между прочим, что перебирается с Ривьеры в Париж, на свою прежнюю квартиру; на самом же деле он переезжает в угрюмый дворец на дальнем северном острове. Искусство позволяет ему воскресить покойную жену в облике королевы Белинды - жалкое свершение, которое не приносит ему торжества над смертью даже в мире вольного вымысла. В третьей главе 'ей предстояло снова погибнуть от бомбы, предназначавшейся ее мужу, на Эгельском мосту, буквально через несколько минут после возвращения с Ривьеры. Вот, пожалуй, и все, что удается рассмотреть в пыли и мусоре моих давних вымыслов... Истинный читатель несомненно узнает искаженные отголоски моего последнего русского романа в книге "Под знаком незаконнорожденных" (1947) и особенно в "Бледном огне" (1962). Меня эти отзвуки слегка раздражают, но больше всего я сожалею о его незавершенности потому, что он, как кажется, должен был решительно отличаться от всех остальных моих русских вещей качеством расцветки, диапазоном стиля, чем-то не поддающимся определению в...
3. Бледное пламя. Комментарии
Входимость: 24. Размер: 61кб.
Часть текста: - физически непривлекательного, но во всех прочих отношениях прекрасно развитого парнишку - переживающим свое первое эсхатологическое потрясение, когда он неверящей рукой поднимает с травы тугое овальное тельце и глядит на сургучно-красные прожилки, украшающие серо-бурые крылья, и на изящное рулевое перо с вершинкой желтой и яркой, словно свежая краска. Когда в последний год жизни Шейда мне выпало счастье соседствовать с ним в идиллических всхолмиях Нью-Вая (смотри Предисловие), я часто видел именно этих птиц, весьма компанейски пирующих среди меловато-сизых ягод можжевеловки, выросшей об угол с его домом (смотри также строки 181-182). Мои сведения о садовых Aves{1} ограничивались представителями северной Европы, однако молодой нью-вайский садовник, в котором я принимал участие (смотри примечание к строке 998), помог мне отождествить немалое число силуэтов и комических арий маленьких, с виду совсем тропических чужестранцев и, натурально, макушка каждого дерева пролагала пунктиром путь к труду по орнитологии на моем столе, к которому я кидался с лужайки в номенклатурной ажитации. Как тяжело я трудился, приделывая имя "зорянка" к самозванцу из предместий, к крупной птахе в помятом тускло-красном кафтане, с отвратным пылом поглощавшей длинных, печальных, послушных червей! Кстати, любопытно отметить, что хохлистая птичка, называемая по-земблянски sampel ("шелковый...
4. Дар. (страница 8)
Входимость: 23. Размер: 95кб.
Часть текста: и прочих мест спасения) дочки доктора Васильева. Вкусы его были вполне добротны. Его эпатировал Гюго. Ему импонировал Суинберн (что совсем не странно, если вдуматься). В списке книг, прочитанных им в крепости, фамилия Флобера написана по-французски через "о", и действительно, он его ставил ниже Захер-Мазоха и Шпильгагена. Он любил Беранже, как его любили средние французы. "Помилуйте, - восклицает Стеклов, - вы говорите, что этот человек был не поэтичен? Да знаете ли вы, что он со слезами восторга декламировал Беранже и Рылеева!" Его вкусы только окаменели в Сибири, - и по странной деликатности исторической судьбы, Россия за двадцать лет его изгнания не произвела (до Чехова) ни одного настоящего писателя, начала которого он не видел воочию в деятельный период жизни. Из разговоров с ним в Астрахани выясняется: "да-с, графский-то титул и сделал из Толстого великого-писателя-земли-русской": когда же к нему приставали, кто же лучший современный беллетрист, то он называл Максима Белинского. Юношей он записал в дневнике: "Политическая литература - высшая литература". Впоследствии пространно рассуждая о Белинском (Виссарионе, конечно), о котором распространяться, собственно, не полагалось, он ему следовал, говоря, что "Литература не может не быть служительницей того или иного направления идей", и что писатели "неспособные искренне одушевляться участием к тому, что совершается силою исторического движения вокруг...
5. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 22. Размер: 62кб.
Часть текста: неграмотный, совершенно ничего не смысливший в вещах, удаленных от него в пространстве и времени, но что-то имелось в нем красочное и исконное, утешавшее Джона Шейда гораздо полнее провинциальных утонченностей английского отделения. Он, выказывавший столько разборчивой осмотрительности при выборе попутчиков для своих прогулок, любил через вечер на другой бродить с важным и жилистым немцем по лесным тропинкам Далвича и вкруг полей этого своего знакомца. Будучи охотником до точного слова, он ценил Гентцнера за то, что тот знал "как что называется", - хоть некоторые из предлагаемых тем названий несомненно были местными уродцами или германизмами, а то и чистой воды выдумками старого прохвоста. Теперь у него был иной спутник. Ясно помню чудный вечер, когда с языка моего блестящего друга так и сыпались макаронизмы, остроты и анекдоты, которые я браво парировал рассказами о Зембле, повестью о бегстве на волосок от гибели! На опушке Далвичского леса он перебил меня, чтобы показать естественную пещеру в поросшем диким мохом утесе, сбоку тропинки, под цветущим кизилом. В этом месте достойный фермер неизменно останавливался, а однажды, когда они гуляли вместе с его сынишкой, последний, семеня с ними рядом, указал в это место пальчиком и уведомил: "Тут папа писает". Другая история, не такая бессмысленная, поджидала меня на вершине холма, где расстилался прямоугольный участок, заросший молочаем, иван-чаем и вернонией, кишащий бабочками, резко выдступавший из обставшего вкруг золотарника. После того, как жена Гентцнера ушла от него (примерно в 1950-ом), забрав с собою ребенка, он продал дом (теперь на месте его "драйвин", кино на вольном воздухе) и переехал на жительство в город, однако, летними ночами приходил, бывало, со спальным мешком в сарай, что стоял на дальнем краю еще принадлежавшей ему земли, там он однажды и усоп. Сарай стоял как раз на том сорняковом...

© 2000- NIV