Cлово "ВРЕМЯ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ВРЕМЕНИ, ВРЕМЕНЕМ, ВРЕМЕНА, ВРЕМЕНАМ

1. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 4)
Входимость: 144. Размер: 61кб.
2. Незавершенный роман
Входимость: 26. Размер: 114кб.
3. Бледное пламя. Комментарии
Входимость: 24. Размер: 61кб.
4. Дар. (страница 8)
Входимость: 23. Размер: 95кб.
5. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 22. Размер: 62кб.
6. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 5)
Входимость: 21. Размер: 39кб.
7. Память, говори
Входимость: 21. Размер: 38кб.
8. Соглядатай
Входимость: 21. Размер: 110кб.
9. Бледное пламя. Комментарии (страница 2)
Входимость: 20. Размер: 66кб.
10. Память, говори (глава 13)
Входимость: 19. Размер: 43кб.
11. Дар. (страница 10)
Входимость: 18. Размер: 65кб.
12. Под знаком незаконнорожденных. страница 6
Входимость: 17. Размер: 42кб.
13. Другие берега
Входимость: 16. Размер: 26кб.
14. Память, говори (глава 14)
Входимость: 16. Размер: 36кб.
15. Дар. (страница 6)
Входимость: 15. Размер: 67кб.
16. Помощник режиссера
Входимость: 15. Размер: 35кб.
17. Пнин. (глава 6)
Входимость: 15. Размер: 61кб.
18. Дар. (страница 9)
Входимость: 15. Размер: 72кб.
19. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 3, глава 5)
Входимость: 15. Размер: 43кб.
20. Камера Обскура. (страница 7)
Входимость: 15. Размер: 62кб.
21. Лолита. (часть 2, главы 1-2)
Входимость: 15. Размер: 54кб.
22. Камера Обскура
Входимость: 15. Размер: 62кб.
23. Волшебник
Входимость: 14. Размер: 83кб.
24. Дар. (страница 2)
Входимость: 14. Размер: 83кб.
25. Бледное пламя. Комментарии (страница 6)
Входимость: 14. Размер: 56кб.
26. Дар. (страница 5)
Входимость: 14. Размер: 67кб.
27. Защита Лужина. (глава 6)
Входимость: 13. Размер: 43кб.
28. Бледное пламя. Комментарии (страница 3)
Входимость: 13. Размер: 61кб.
29. Память, говори (глава 3)
Входимость: 13. Размер: 47кб.
30. Пнин. (глава 5)
Входимость: 13. Размер: 42кб.
31. Машенька. (страница 3)
Входимость: 13. Размер: 42кб.
32. Под знаком незаконнорожденных. страница 10
Входимость: 13. Размер: 36кб.
33. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 5)
Входимость: 13. Размер: 45кб.
34. Истребление тиранов
Входимость: 13. Размер: 49кб.
35. Изобретение Вальса. Пьеса в прозе
Входимость: 13. Размер: 45кб.
36. Бледное пламя. Комментарии (страница 7)
Входимость: 13. Размер: 66кб.
37. Дар. (страница 3)
Входимость: 13. Размер: 72кб.
38. Другие берега. (глава 3)
Входимость: 13. Размер: 36кб.
39. Дар. (страница 4)
Входимость: 13. Размер: 68кб.
40. Бледное пламя. Комментарии (страница 8)
Входимость: 13. Размер: 62кб.
41. Под знаком незаконнорожденных. страница 9
Входимость: 12. Размер: 25кб.
42. Событие. Пьеса в прозе
Входимость: 12. Размер: 46кб.
43. Память, говори (глава 6)
Входимость: 12. Размер: 40кб.
44. Защита Лужина. (глава 14)
Входимость: 12. Размер: 52кб.
45. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 3)
Входимость: 12. Размер: 15кб.
46. Пнин. (глава 3)
Входимость: 12. Размер: 35кб.
47. Подвиг. (страница 4)
Входимость: 12. Размер: 39кб.
48. Память, говори (глава 8)
Входимость: 12. Размер: 36кб.
49. Лолита. (часть 1, главы 7-9)
Входимость: 11. Размер: 25кб.
50. Подлец
Входимость: 11. Размер: 51кб.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 4)
Входимость: 144. Размер: 61кб.
Часть текста: изяществом: бессознательное, вовсе не поджидающее нас где-то там впереди с секундомером и удавкой, облегает и Прошлое, и Настоящее со всех постижимых сторон, являясь характерной чертой не Времени как такового, но органического упадка, прирожденного всякой вещи независимо от того, наделена она сознанием Времени или нет. Да, я знаю, что другие умирают, но это не относится к делу. Я знаю еще, что вы и, вероятно, я тоже появились на свет, но это отнюдь не доказывает, будто мы с вами прошли через хрональную фазу, именуемую Прошлым: это мое Настоящее, малая пядь сознания твердит, будто так оно и было, а вовсе не глухая гроза бесконечного бессознания, приделанная к моему рождению, происшедшему пятьдесят два года и сто девяносто пять дней назад. Первое мое воспоминание восходит к середине июля 1870 года, т.е. к седьмому месяцу моей жизни (разумеется, у большинства людей способность к сознательной фиксации проявляется несколько позже, в возрасте трех-четырех лет), когда однажды утром на нашей ривьерской вилле в мою колыбель обрушился огромный кусок зеленого гипсового орнамента, отодранный от потолка землетрясением. Сто девяносто пять дней, предваривших это событие, не следует включать в перцептуальное время по причине их неотличимости от бесконечного...
2. Незавершенный роман
Входимость: 26. Размер: 114кб.
Часть текста: РОМАН" ULTIMA THULE. Впервые: Новый журнал (Нью-Йорк).- 1942-No 1. SOLUS REX. Впервые: Современные записки.-1940.-No 70. История этого текста изложена самим автором: "Зима 1939-40 годов оказалась последней для моей русской прозы... Среди написанного в эти прощальные парижские месяцы был роман, который я не успел закончить до отъезда и к которому уже не возвращался. За вычетом двух глав и нескольких заметок эту незаконченную вещь я уничтожил. Первая глава, под названием "Ultima Thule", появилась в печати в 1942 году... Глава вторая, "Solus Rex", вышла ранее... Быть может, закончи я эту книгу, читателям не пришлось бы гадать: шарлатан ли Фальтер? Подлинный ли он провидец? Или же он медиум, посредством которого умершая жена рассказчика пытается донести смутный абрис фразы, узнанной или неузнанной ее мужем. Как бы то ни было, ясно одно: создавая воображаемую страну (занятие, которое поначалу было для него только способом отвлечься от горя, но со временем переросло в самодовлеющую художественную манию), вдовец настолько вжился в Туле, что оно стало постепенно обретать самостоятельное существование. В первой главе Синеусов говорит между прочим, что перебирается с Ривьеры в Париж, на свою прежнюю квартиру; на самом же деле он переезжает в угрюмый дворец на дальнем северном острове. Искусство позволяет ему воскресить покойную жену в облике королевы Белинды - жалкое свершение, которое не приносит ему торжества над смертью даже в мире вольного вымысла. В третьей главе 'ей предстояло снова погибнуть от бомбы, предназначавшейся ее мужу, на Эгельском мосту, буквально через несколько минут после возвращения с Ривьеры. Вот, пожалуй, и все, что удается рассмотреть в пыли и мусоре моих давних вымыслов... Истинный читатель несомненно узнает искаженные отголоски моего последнего русского...
3. Бледное пламя. Комментарии
Входимость: 24. Размер: 61кб.
Часть текста: темным тоном и чуть более медлительными облаками представляет иллюзию продления пространства. Мы можем вообразить Джона Шейда в раннем отрочестве - физически непривлекательного, но во всех прочих отношениях прекрасно развитого парнишку - переживающим свое первое эсхатологическое потрясение, когда он неверящей рукой поднимает с травы тугое овальное тельце и глядит на сургучно-красные прожилки, украшающие серо-бурые крылья, и на изящное рулевое перо с вершинкой желтой и яркой, словно свежая краска. Когда в последний год жизни Шейда мне выпало счастье соседствовать с ним в идиллических всхолмиях Нью-Вая (смотри Предисловие), я часто видел именно этих птиц, весьма компанейски пирующих среди меловато-сизых ягод можжевеловки, выросшей об угол с его домом (смотри также строки 181-182). Мои сведения о садовых Aves{1} ограничивались представителями северной Европы, однако молодой нью-вайский садовник, в котором я принимал участие (смотри примечание к строке 998), помог мне отождествить немалое число силуэтов и комических арий маленьких, с виду совсем тропических чужестранцев и, натурально, макушка каждого дерева пролагала пунктиром путь к труду по орнитологии на моем столе, к которому я кидался с лужайки в номенклатурной ажитации. Как тяжело я трудился, приделывая имя "зорянка" к самозванцу из предместий, к крупной птахе в помятом тускло-красном кафтане, с отвратным пылом поглощавшей длинных, печальных, послушных червей! Кстати, любопытно отметить, что хохлистая птичка, называемая по-земблянски sampel ("шелковый хвостик") и очень похожая на свиристель и очерком, и окрасом, явилась моделью для одной из трех геральдических тварей (двумя другими были, соответственно, олень северный, цвета натурального, и водяной лазурный, волосистый тож) в гербе земблянского короля Карла Возлюбленного (р.1915), о славных горестях которого я так...
4. Дар. (страница 8)
Входимость: 23. Размер: 95кб.
Часть текста: совсем не странно, если вдуматься). В списке книг, прочитанных им в крепости, фамилия Флобера написана по-французски через "о", и действительно, он его ставил ниже Захер-Мазоха и Шпильгагена. Он любил Беранже, как его любили средние французы. "Помилуйте, - восклицает Стеклов, - вы говорите, что этот человек был не поэтичен? Да знаете ли вы, что он со слезами восторга декламировал Беранже и Рылеева!" Его вкусы только окаменели в Сибири, - и по странной деликатности исторической судьбы, Россия за двадцать лет его изгнания не произвела (до Чехова) ни одного настоящего писателя, начала которого он не видел воочию в деятельный период жизни. Из разговоров с ним в Астрахани выясняется: "да-с, графский-то титул и сделал из Толстого великого-писателя-земли-русской": когда же к нему приставали, кто же лучший современный беллетрист, то он называл Максима Белинского. Юношей он записал в дневнике: "Политическая литература - высшая литература". Впоследствии пространно рассуждая о Белинском (Виссарионе, конечно), о котором распространяться, собственно, не полагалось, он ему следовал, говоря, что "Литература не может не быть служительницей того или иного направления идей", и что писатели "неспособные искренне одушевляться участием к тому, что совершается силою исторического движения...
5. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 22. Размер: 62кб.
Часть текста: любившему про него рассказывать, - замечу кстати, что только в эти разы и становился мой милый старый друг несколько нудноват!) "любознательного немца" из тех, что три столетия назад становились отцами первых великих натуралистов. Человек он был по ученым меркам неграмотный, совершенно ничего не смысливший в вещах, удаленных от него в пространстве и времени, но что-то имелось в нем красочное и исконное, утешавшее Джона Шейда гораздо полнее провинциальных утонченностей английского отделения. Он, выказывавший столько разборчивой осмотрительности при выборе попутчиков для своих прогулок, любил через вечер на другой бродить с важным и жилистым немцем по лесным тропинкам Далвича и вкруг полей этого своего знакомца. Будучи охотником до точного слова, он ценил Гентцнера за то, что тот знал "как что называется", - хоть некоторые из предлагаемых тем названий несомненно были местными уродцами или германизмами, а то и чистой воды выдумками старого прохвоста. Теперь у него был иной спутник. Ясно помню чудный вечер, когда с языка моего блестящего друга так и сыпались макаронизмы, остроты и анекдоты, которые я браво парировал рассказами о Зембле, повестью о бегстве на волосок от гибели! На опушке Далвичского леса он перебил меня, чтобы показать естественную пещеру в поросшем диким мохом утесе, сбоку тропинки, под цветущим кизилом. В этом месте достойный фермер неизменно останавливался, а однажды, когда они гуляли вместе с его сынишкой, последний, семеня с ними рядом, указал в это место пальчиком и уведомил: "Тут папа писает". Другая история, не такая бессмысленная,...

© 2000- NIV