Cлово "ЭКРАН"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ЭКРАНЕ, ЭКРАНА, ЭКРАНУ, ЭКРАНОМ

1. Машенька
Входимость: 6.
2. Другие берега. (глава 8)
Входимость: 5.
3. Камера Обскура. (страница 5)
Входимость: 5.
4. Камера Обскура
Входимость: 4.
5. Память, говори (глава 8)
Входимость: 4.
6. Под знаком незаконнорожденных. страница 11
Входимость: 3.
7. Соглядатай
Входимость: 2.
8. Память, говори (глава 12)
Входимость: 2.
9. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 3, глава 5)
Входимость: 2.
10. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 3, глава 2)
Входимость: 1.
11. Защита Лужина. (глава 6)
Входимость: 1.
12. Машенька. (страница 5)
Входимость: 1.
13. Лолита. (часть 2, главы 14-16)
Входимость: 1.
14. Помощник режиссера
Входимость: 1.
15. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 3, глава 6)
Входимость: 1.
16. Лолита. (часть 1, главы 15-17)
Входимость: 1.
17. Лолита. (часть 1, главы 3-6)
Входимость: 1.
18. Лолита. (часть 2, главы 23-25)
Входимость: 1.
19. Дар
Входимость: 1.
20. Под знаком незаконнорожденных. страница 7
Входимость: 1.
21. Смотри на Арлекинов! (страница 3)
Входимость: 1.
22. Лолита. (часть 2, главы 31-34)
Входимость: 1.
23. Лолита. (часть 1, главы 10-11)
Входимость: 1.
24. Лолита. (часть 1, главы 12-14)
Входимость: 1.
25. Другие берега. (глава 11)
Входимость: 1.
26. Лолита. (часть 1, главы 7-9)
Входимость: 1.
27. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 9)
Входимость: 1.
28. Под знаком незаконнорожденных. страница 9
Входимость: 1.
29. Под знаком незаконнорожденных. страница 6
Входимость: 1.
30. Камера Обскура. (страница 2)
Входимость: 1.
31. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 35)
Входимость: 1.
32. Память, говори (глава 9)
Входимость: 1.
33. Бледное пламя. Поэма в четырех песнях
Входимость: 1.
34. * * * ("Пустяк - названье мачты, план - и следом")
Входимость: 1.
35. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 38)
Входимость: 1.
36. Лолита. (часть 2, главы 1-2)
Входимость: 1.
37. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 32)
Входимость: 1.
38. Занятой человек
Входимость: 1.
39. Под знаком незаконнорожденных. страница 5
Входимость: 1.
40. Камера Обскура. (страница 4)
Входимость: 1.
41. Король, дама, валет. (глава 6)
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Машенька
Входимость: 6. Размер: 41кб.
Часть текста: - Очень приятно,- сказал Ганин, нащупывая в темноте руку, которая тыкалась ему в обшлаг.- А как вы думаете, мы еще тут долго проторчим? Пора бы что-нибудь предпринять. Черт... - Сядем-ка на лавку да подождем,- опять зазвучал над самым его ухом бойкий и докучливый голос.- Вчера, когда я приехал, мы с вами столкнулись в коридоре. Вечером, слышу, за стеной вы прокашлялись, и сразу по звуку кашля решил: земляк. Скажите, вы давно живете в этом пансионе? - Давно. Спички у вас есть? - Нету. Не курю. А пансион грязноват,- даром, что русский. У меня, знаете, большое счастье: жена из России приезжает. Четыре года,- шутка ли сказать... Да-с. А теперь не долго ждать. Нынче уже воскресенье. - Тьма какая...- проговорил Ганин и хрустнул пальцами.- Интересно, который час... Алферов шумно вздохнул; хлынул теплый, вялый запашок не совсем здорового, пожилого мужчины. Есть что-то грустное в таком запашке. - Значит,- осталось шесть дней. Я так полагаю, что она в субботу приедет. Вот я вчера письмо от нее получил. Очень смешно она адрес написала. Жаль, что такая темень, а то показал бы. Что вы там щупаете, голубчик? Эти оконца не открываются. - Я не прочь их разбить,- сказал Ганин. - Бросьте, Лев Глебович; не сыграть ли нам лучше в какое-нибудь пти-жо? Я знаю удивительные, сам их сочиняю. Задумайте, например, какое-нибудь двухзначное число. Готово? - Увольте,- сказал Ганин и бухнул раза два кулаком в стенку. - Швейцар давно почивает,- всплыл голос Алферова,- так что и стучать бесполезно. - Но согласитесь, что мы не можем всю ночь проторчать здесь. - Кажется, придется. А не думаете ли вы, Лев Глебович, что есть нечто символическое в нашей встрече? Будучи еще на терра фирма, мы друг друга не знали, да так случилось, что вернулись домой в один и тот же час и вошли в это помещеньице вместе. Кстати сказать,- какой тут пол тонкий! А под ним- черный колодец. Так вот, я говорил: мы молча вошли сюда, еще не зная друг друга, молча поплыли вверх и вдруг - стоп. И наступила тьма. ...
2. Другие берега. (глава 8)
Входимость: 5. Размер: 33кб.
Часть текста: берега (глава 8) ГЛАВА ВОСЬМАЯ 1 Сейчас тут будут показывать волшебный фонарь, но сперва позвольте сделать небольшое вступление. Я родился 10-го апреля 1899-го года по старому стилю в Петербурге; брат мой Сергей родился там же, 28-го февраля следующего года. При переходе нашем в отрочество, англичанок и француженок постепенно стали вытеснять отечественные воспитатели и репетиторы, причем, нанимая их, отец как будто следовал остроумному плану выбирать каждый раз представителя другого сословия или племени. Доисторическим элементом в этом списке был милейший Василий Мартынович, сельский учитель, приходивший знакомить нас с русской грамотой летом 1905-го года. Он помогает мне связать всю серию, ибо мое последнее воспоминание о нем относится к пасхальным каникулам 1915-го года, когда брат и я приехали заниматься лыжным спортом в оснеженную нашу Выру с отцом и с неким Волгиным, последним и худшим нашим гувернером. Добрый Василий Мартынович пригласил нас "закусить"; закуска оказалась настоящим пиршеством, им самим приготовленным, вплоть до великолепного, желтоватого сливочного мороженого, для производства которого у него был особый снаряд. Ярко возникают у меня в памяти лепные морщины его раскрасневшегося лба и прекрасно подделанное выражение удовольствия на лице у моего отца при появлении мясного блюда - жаренного в сметане зайца,- которого он не терпел. Комната Василия Мартыновича в каменном здании образцовой школы, выстроенной отцом, была жарко натоплена. Мои новые лыжные сапоги оказались по мере...
3. Камера Обскура. (страница 5)
Входимость: 5. Размер: 27кб.
Часть текста: нужно быть бодрым, - продолжала Магда, надувая губы. - Особенно сегодня. Подумай, ведь это начало моей карьеры, я буду знаменита". "Ах да, я и забыл. Это когда же? Сегодня разве?" Явился Горн. Он заходил в последнее время каждый день, и Кречмар несколько раз поговорил с ним по душам, сказал ему все то, что Магде он бы сказать не смел и не мог. Горн так хорошо слушал, высказывал такие мудрые мысли и с такой вдумчивостью сочувствовал ему, что недавность их знакомства казалась Кречмару чем-то совершенно условным, никак не связанным с внутренним - душевным - временем, за которое развилась и созрела их мужественная дружба. "Нельзя строить жизнь на песке несчастья, - говорил Горн. - Это грех против жизни. У меня был знакомый - скульптор, - который женился из жалости на пожилой, безобразной горбунье. Не знаю в точности, что случилось у них, но через год она пыталась отравиться, а его пришлось посадить в желтый дом. Художник, по моему мнению, должен руководиться только чувством прекрасного - оно никогда не обманывает". "Смерть, - говорил он еще, - представляется мне...
4. Камера Обскура
Входимость: 4. Размер: 62кб.
Часть текста: теплотой, ужимками, но еще входит как бы в азарт - распинает живьем и кромсает куда больше особей, чем в действительности ей необходимо. "Знаете что, - сказал он Горну, - вот вы так славно рисуете всякие занятные штучки для журналов; возьмите-ка и пустите, так сказать, на волны моды какого-нибудь многострадального маленького зверя, например, морскую свинку. Придумайте к этим картинкам шуточные надписи, где бы этак вскользь, легко упоминалось о трагической связи между свинкой и лабораторией. Удалось бы, я думаю, не только создать очень своеобразный и забавный тип, но и окружить свинку некоторым ореолом модной ласки, что и обратило бы общее внимание на несчастную долю этой, в сущности, милейшей твари". "Не знаю, - ответил Горн, - они мне напоминают крыс. Бог с ними. Пускай пищат под скальпелем". Но как-то раз, спустя месяц после этой беседы, Горн в поисках темы для серии картинок, которую просило у него издательство иллюстрированного журнала, вспомнил совет чувствительного физиолога - и в тот же вечер легко и быстро родилась первая морская свинка Чипи. Публику сразу привлекло, мало что привлекло - очаровало, хитренькое выражение этих блестящих бисерных глаз, круглота форм, толстый задок и гладкое темя, манера сусликом стоять на задних лапках, прекрасный крап, черный, кофейный и золотой, а главное - неуловимое прелестное - смешное нечто, фантастическая, но весьма определенная жизненность, - ибо Горну посчастливилось найти ту карикатурную линию в облике данного животного, которая, являя и подчеркивая все самое забавное в нем, вместе с тем как-то приближает его к образу человеческому. Вот и началось: Чипи, держащая в лапках череп грызуна (с этикеткой: Cavia cobaja) и восклицающая "Бедный Йорик!"; Чипи на лабораторном столе, лежащая брюшком вверх и пытающаяся делать модную гимнастику, -...
5. Память, говори (глава 8)
Входимость: 4. Размер: 36кб.
Часть текста: наши гимназические годы. Каждый новый учитель жил у нас – зимой в петербургском доме, а остальное время в нашем сельском поместьи, милях в пятидесяти от города, или на заграничных курортах, куда мы часто уезжали осенью. Три года, вот самый большой срок, который требовался мне (у меня это получалось лучше, чем у брата), чтобы вымотать любого из этих закаленных молодых людей. Выбирая учителей, отец как будто следовал остроумному плану нанимать каждый раз представителя другого сословия или племени, словно бы подставляя нас всем ветрам, какие дули в российской империи. Сомневаюсь, чтобы замысел его был вполне осознанным, однако, когда оглядываюсь назад, вижу картину на удивление ясную, и образы учителей появляются в световом пятне памяти, подобно проекциям волшебного фонаря. Милейший и незабываемый сельский учитель, знакомивший нас в 1905-ом году с русской грамотой, приходил лишь на несколько часов в день и оттого он, собственно, не принадлежит к представляемой серии. Однако он помогает связать ее начало и конец, ибо мое последнее воспоминание о нем относится к пасхальным каникулам 1915-го года, когда брат и я приехали с отцом и c неким Волгиным, последним и худшим нашим гувернером, заниматься лыжным спортом в оснеженных окрестностях нашего поместья, под ослепительным, почти фиалковым небом. Наш старый друг пригласил нас “закусить” у него, в увешанном сосульками здании школы; закуска оказалась сложным, любовно продуманным пиршеством. Ясно возникает у меня в памяти его сияющее лицо и прекрасно подделанное выражение удовольствия на лице у моего отца при появлении мясного ...

© 2000- NIV