Cлово "НАЧИНАТЬ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: НАЧИНАЛ, НАЧИНАЕТ, НАЧИНАЛА, НАЧИНАЯ, НАЧИНАЛИ

1. Дар. (страница 5)
Входимость: 11. Размер: 67кб.
2. Дар. (страница 6)
Входимость: 10. Размер: 67кб.
3. Соглядатай
Входимость: 9. Размер: 110кб.
4. Незавершенный роман
Входимость: 6. Размер: 114кб.
5. Дар. (страница 7)
Входимость: 6. Размер: 81кб.
6. Событие. Пьеса в прозе. Действие 2
Входимость: 6. Размер: 43кб.
7. Память, говори (глава 13)
Входимость: 6. Размер: 43кб.
8. Волшебник
Входимость: 5. Размер: 83кб.
9. Защита Лужина. (глава 14)
Входимость: 5. Размер: 52кб.
10. Дар
Входимость: 5. Размер: 65кб.
11. Приглашение на казнь. (страница 4)
Входимость: 5. Размер: 41кб.
12. Подвиг. (страница 3)
Входимость: 5. Размер: 36кб.
13. Бледное пламя. Комментарии (страница 2)
Входимость: 5. Размер: 66кб.
14. Другие берега. (глава 11)
Входимость: 4. Размер: 33кб.
15. Подлец
Входимость: 4. Размер: 51кб.
16. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 10)
Входимость: 4. Размер: 18кб.
17. Пильграм
Входимость: 4. Размер: 30кб.
18. Другие берега. (глава 10)
Входимость: 4. Размер: 26кб.
19. Камера Обскура. (страница 7)
Входимость: 4. Размер: 62кб.
20. Подвиг. (страница 2)
Входимость: 4. Размер: 34кб.
21. Память, говори (глава 14)
Входимость: 4. Размер: 36кб.
22. Другие берега. (глава 12)
Входимость: 4. Размер: 27кб.
23. Король, дама, валет. (глава 4)
Входимость: 3. Размер: 31кб.
24. Память, говори (глава 10)
Входимость: 3. Размер: 34кб.
25. Обида
Входимость: 3. Размер: 20кб.
26. Пнин. (глава 5)
Входимость: 3. Размер: 42кб.
27. Дар. (страница 2)
Входимость: 3. Размер: 83кб.
28. Событие. Пьеса в прозе. Действие 3
Входимость: 3. Размер: 45кб.
29. Машенька. (страница 2)
Входимость: 3. Размер: 36кб.
30. Пнин. (глава 4)
Входимость: 3. Размер: 45кб.
31. Пнин. (глава 6)
Входимость: 3. Размер: 61кб.
32. Камера Обскура. (страница 2)
Входимость: 3. Размер: 42кб.
33. Подвиг. (страница 5)
Входимость: 3. Размер: 34кб.
34. Приглашение на казнь. (страница 3)
Входимость: 3. Размер: 39кб.
35. Под знаком незаконнорожденных. страница 4
Входимость: 3. Размер: 37кб.
36. Король, дама, валет. (глава 9)
Входимость: 3. Размер: 29кб.
37. Бледное пламя. Комментарии (страница 5)
Входимость: 3. Размер: 56кб.
38. Лолита. (часть 1, главы 28-29)
Входимость: 3. Размер: 26кб.
39. Лолита. (часть 1, главы 10-11)
Входимость: 3. Размер: 49кб.
40. Память, говори (глава 5)
Входимость: 3. Размер: 43кб.
41. Дар. (страница 4)
Входимость: 3. Размер: 68кб.
42. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 8)
Входимость: 3. Размер: 27кб.
43. Другие берега. (глава 6)
Входимость: 3. Размер: 29кб.
44. Под знаком незаконнорожденных. страница 11
Входимость: 3. Размер: 31кб.
45. Лолита. (часть 1, главы 26-27)
Входимость: 3. Размер: 32кб.
46. Память, говори (глава 8)
Входимость: 3. Размер: 36кб.
47. Отчаяние. (глава 5)
Входимость: 2. Размер: 43кб.
48. Защита Лужина. (глава 6)
Входимость: 2. Размер: 43кб.
49. Приглашение на казнь. (страница 6)
Входимость: 2. Размер: 45кб.
50. Круг
Входимость: 2. Размер: 21кб.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Дар. (страница 5)
Входимость: 11. Размер: 67кб.
Часть текста: были схожи, оба смуглые и гладкие, но один был грубее и как бы теснее, другой - вольнее и чище. В рокоте материнского была просьба, даже виноватая просьба; в укорачивающихся ответах дочери звенела злость. Под эту невнятную утреннюю бурю Федор Константинович опять мирно засыпал. В редеющей местами дремоте он различал звуки уборки; стена вдруг рушилась на него: это половая щетка поехала и хлопнулась у его двери. Раз в неделю толстая, тяжело переводившая дух, пахнувшая кислым потом швейцариха приходила с пылесосом, и тогда начинался ад, мир рвался на части, адский скрежет проникал в самую душу, разрушая ее, и гнал Федора Константиновича из постели, из комнаты, из дома. Обычно же, около десяти Марианна Николаевна в свою очередь занимала ванную, а после нее, уже харкая на ходу, туда следовал Иван Борисович. Воду он спускал до пяти раз; ванной не пользовался, удовлетворяясь лепетом маленького умывальника. К половине одиннадцатого всг в доме стихало: Марианна Николаевна уходила за хозяйственными покупками, Щеголев - по своим темным делам. Федор Константинович погружался в блаженную бездну, в которой теплые остатки дремоты мешались с чувством счастья, вчерашнего и предстоящего. Довольно часто теперь он день начинал стихотворением. Лежа навзничь, с первой, утоляюще-вкусной, крупной и длительной папиросой между запекшихся губ, он снова, после перерыва почти в десять лет, сочинял того особого рода стихи, которые в ближайший же вечер дарятся, чтобы отразиться в волне, вынесшей их. Он сравнивал строй этих со строем тех. Слова тех были забыты. Только кое-где среди стертых букв еще сохранились рифмы, богатенькие вперемешку с нищими: поцелуя-тоскуя, лип-скрип, аллея-алея (листья или закат?). В то шестнадцатое лето его жизни он впервые взялся за писание стихов серьезно; до того, кроме энтомологических частушек, ничего и не было. Но какая-то атмосфера сочинительства была ему давно знакома и привычна: в доме...
2. Дар. (страница 6)
Входимость: 10. Размер: 67кб.
Часть текста: держа в руке небольшую, спрятанную в розовой обертке, книгу. "У меня к вам просьба, - сказала она быстро и сухо. - Сделайте мне тут надпись"; Федор Константинович книгу взял - и узнал в ней приятно потрепанный, приятно размягченный двухлетним пользованием (это было ему совершенно внове) сборничек своих стихов. Он очень медленно стал откупоривать пузырек с чернилами, - хотя в иные минуты, когда хотелось писать, пробка выскакивала, как из бутылки шампанского; Зина же, посмотрев на его теребившие пробку пальцы, поспешно добавила: "Только фамилью, - пожалуйста, только фамилью". Он расписался, хотел было поставить дату, но почему то подумал, что в этом она может усмотреть вульгарную многозначительность "Ну вот, спасибо", - сказала она и, дуя на страницу, вышла. Через день было воскресенье, и около четырех вдруг выяснилось, что она одна дома: он читал у себя, она была в столовой и изредка совершала короткие экспедиции к себе в комнату через переднюю, и при этом посвистывала, и в ее легком топоте была топографическая тайна, - ведь к ней прямо вела дверь из столовой. Но мы читаем и будем читать. "Долее, долее, как можно долее буду в чужой земле. И хотя мысли мои, мое имя, мои труды будут принадлежать России, но сам я, но бренный состав мой, будет удален от нее" (а вместе с тем, на прогулках в Швейцарии, так писавший, колотил перебегавших по тропе ящериц, - "чертовскую нечисть", - с брезгливостью хохла и злостью изувера). Невообразимое возвращение! Строй? Вот уж всг равно какой. При монархии - флаги да барабан, при республике - флаги да выборы... Опять прошла. Нет, не читалось, - мешало волнение, мешало чувство, что другой бы на его месте вышел к ней с непринужденными, ловкими словами; когда же он представлял себе, как сам выплывет и ткнется в столовую, и не будет знать, что сказать, то ему начинало хотеться, чтобы она скорее ушла, или чтоб...
3. Соглядатай
Входимость: 9. Размер: 110кб.
Часть текста: пожалуй, нравилась мне, эта разбитная, полная, волоокая дама с большим ртом, который собирался в комок, когда она, пудрясь, смотрелась в зеркальце. У нее были тонкие лодыжки, легкая поступь, за которую многое ей прощалось. От нее исходило щедрое тепло, как только она появлялась, мне уже мнилось, что в комнате жарко натоплено, и, когда, отведя восвояси эту большую живую печь, я возвращался один среди чмоканья ртутного блеска безжалостной ночи, было мне холодно, холодно до омерзения. Потом приехал из Парижа ее муж и стал с ней бывать в гостях вместе, - муж как муж, я мало на него обратил внимание, только заметил его манеру коротко и гулко откашливаться в кулак, перед тем как заговорить, и тяжелую, черную, с блестящим набалдашником трость, которой он постукивал об пол, пока Матильда, восторженно захлебываясь, превращала прощание с хозяйкой в многословный монолог. Муж, спустя месяц, отбыл, и в первую же ночь, что я снова провожал Матильду, она предложила мне подняться к ней наверх, чтобы взять книжку, которую давно увещевала меня прочесть, - что-то по-французски о какой-то русской девице Ариадне (*1). Шел, как обычно, дождь, вокруг фонарей дрожали ореолы, правая моя рука утопала в жарком кротовом меху, левая держала раскрытый зонтик, в который ночь била, как в барабан. Этот зонтик, - потом, в квартире у Матильды, - распятый вблизи парового отопления, все капал, капал, ронял слезу каждые полминуты и так накапал большую лужу. А книжку я взять забыл. Матильда была не первой моей любовницей. До нее любила меня домашняя портниха в Петербурге, тоже полная и тоже все советовавшая мне прочесть какую-то книжку ("Мурочка, история одной жизни"). Обе они, эти полные женщины, издавали среди телесных бурь тонкий, почти детский писк, и мне казалось иногда, что не стоило проделать все, что я проделал, то есть, помирая со страху, переехать финскую границу (в курьерском поезде, правда, и с прозаическим ...
4. Незавершенный роман
Входимость: 6. Размер: 114кб.
Часть текста: одно: создавая воображаемую страну (занятие, которое поначалу было для него только способом отвлечься от горя, но со временем переросло в самодовлеющую художественную манию), вдовец настолько вжился в Туле, что оно стало постепенно обретать самостоятельное существование. В первой главе Синеусов говорит между прочим, что перебирается с Ривьеры в Париж, на свою прежнюю квартиру; на самом же деле он переезжает в угрюмый дворец на дальнем северном острове. Искусство позволяет ему воскресить покойную жену в облике королевы Белинды - жалкое свершение, которое не приносит ему торжества над смертью даже в мире вольного вымысла. В третьей главе 'ей предстояло снова погибнуть от бомбы, предназначавшейся ее мужу, на Эгельском мосту, буквально через несколько минут после возвращения с Ривьеры. Вот, пожалуй, и все, что удается рассмотреть в пыли и мусоре моих давних вымыслов... Истинный читатель несомненно узнает искаженные отголоски моего последнего русского романа в книге "Под знаком незаконнорожденных" (1947) и особенно в "Бледном огне" (1962). Меня эти отзвуки слегка раздражают, но больше всего я сожалею о его незавершенности потому, что он, как кажется, должен был решительно отличаться от всех остальных моих русских вещей качеством расцветки, диапазоном стиля, чем-то не поддающимся определению в его мощном подводном течении..." (Цит. по: Набоков В. Рассказы. Приглашение на казнь. Эссе, интервью, рецензии.- М.: Книга, 1989-С. 501- 502). Глава 1. Ultima Thule Помнишь, мы как-то завтракали (принимали пищу) года за два до твоей смерти? Если, конечно, память может жить без головного убора. Кстатическая мысль: вообразим новейший письмовник. К безрукому: крепко жму вашу (многоточие). К покойнику: призрачно ваш. Но оставим эти виноватые виньетки. Если ты не помнишь, то я за тебя помню: память о тебе может сойти, хотя бы грамматически, за твою память, и ради крашеного слова вполне могу допустить, что ...
5. Дар. (страница 7)
Входимость: 6. Размер: 81кб.
Часть текста: будто в пригоршне рассматривая что-то, из-за плеча ее невидимое нам. Сонет - словно преграждающий путь, а может быть, напротив, служащий тайной связью, которая объяснила бы всг , - если бы только ум человеческий мог выдержать оное объяснение. Душа окунается в мгновенный сон, - и вот, с особой театральной яркостью восставших из мертвых, к нам навстречу выходят: с длинной тростию, в шелковой рясе гранатного колера, с вышитым поясом на большом животе о. Гавриил, и с ним, уже освещенный солнцем, весьма привлекательный мальчик розовый, неуклюжий, нежный. Подошли. Сними шляпу, Николя. Волосы с рыжинкой, веснушки на лобике, в глазах ангельская ясность, свойственная близоруким детям. Кипарисовы, Парадизовы, Златорунные не без удивления вспоминали потом (в тиши своих дальних и бедных приходов) его стыдливую красоту: херувим, увы, оказался наклееным на крепкий пряник; не всем пришедшийся по зубам. Поздоровавшись с нами, Николя вновь надевает шляпу - серенький пуховой цилиндр - и тихо отходит, очень миленький в своем домашне-сшитом сюртучке и нанковых брючках, - между тем как его отец, добрейший протоиерей, нечуждый садовничеству, занимает нас обсуждением саратовских вишень, слив, глив. Летучая знойная пыль застилает картину. Как неизменно отмечается в начале всех решительно писательских биографий, мальчик был пожирателем книг. Но отлично учился. "Государю твоему повинуйся, чти его и будь послушным законам", тщательно воспроизводил он первую пропись, и помятая подушечка указательного пальца так навсегда и осталась темною от чернил. Вот тридцатые годы кончились, пошли сороковые. В шестнадцать лет он довольно знал языки, чтобы читать Байрона, Сю и Ггте (до конца дней стесняясь варварского произношения); уже владел семинарской латынью, благо отец был человек образованный. Кроме того некто Соколовский занимался с ним по-польски, а местный торговец...

© 2000- NIV