Cлово "ОЖИДАТЬ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ОЖИДАЛ, ОЖИДАЯ, ОЖИДАЛА, ОЖИДАЕТ

1. Незавершенный роман
Входимость: 5.
2. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 39)
Входимость: 4.
3. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 19)
Входимость: 4.
4. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 4.
5. Король, дама, валет. (глава 4)
Входимость: 3.
6. Под знаком незаконнорожденных. страница 7
Входимость: 3.
7. Бледное пламя. Комментарии (страница 5)
Входимость: 3.
8. Память, говори (глава 14)
Входимость: 3.
9. Бледное пламя. Комментарии (страница 2)
Входимость: 3.
10. Волшебник
Входимость: 3.
11. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 41)
Входимость: 3.
12. Пнин. (глава 4)
Входимость: 3.
13. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 5)
Входимость: 3.
14. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 38)
Входимость: 3.
15. Защита Лужина. (глава 6)
Входимость: 2.
16. Под знаком незаконнорожденных. страница 2
Входимость: 2.
17. Лолита. (часть 2, главы 3-5)
Входимость: 2.
18. Помощник режиссера
Входимость: 2.
19. Лолита. (часть 2, главы 26-28)
Входимость: 2.
20. Защита Лужина. (глава 2)
Входимость: 2.
21. Под знаком незаконнорожденных. страница 4
Входимость: 2.
22. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 20)
Входимость: 2.
23. Лолита. (часть 2, главы 23-25)
Входимость: 2.
24. Дар. (страница 3)
Входимость: 2.
25. Дар
Входимость: 2.
26. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 3)
Входимость: 2.
27. Лолита. (часть 2, главы 31-34)
Входимость: 2.
28. Дар. (страница 8)
Входимость: 2.
29. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 34)
Входимость: 2.
30. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 2)
Входимость: 2.
31. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 18)
Входимость: 2.
32. Другие берега. (глава 13)
Входимость: 2.
33. Машенька. (страница 2)
Входимость: 2.
34. Смотри на Арлекинов! (страница 2)
Входимость: 2.
35. Под знаком незаконнорожденных. страница 10
Входимость: 2.
36. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 12)
Входимость: 2.
37. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 3, глава 8)
Входимость: 2.
38. Лолита. (часть 2, главы 29-30)
Входимость: 2.
39. Сестры Вэйн
Входимость: 2.
40. Память, говори (глава 5)
Входимость: 2.
41. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 11)
Входимость: 2.
42. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 4)
Входимость: 2.
43. Под знаком незаконнорожденных. страница 5
Входимость: 2.
44. Отчаяние. (глава 5)
Входимость: 1.
45. Дар. (страница 6)
Входимость: 1.
46. Машенька. (страница 5)
Входимость: 1.
47. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 13)
Входимость: 1.
48. Lawn-tennis
Входимость: 1.
49. Смотри на Арлекинов! (страница 5)
Входимость: 1.
50. Король, дама, валет. (глава 3)
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Незавершенный роман
Входимость: 5. Размер: 114кб.
Часть текста: он медиум, посредством которого умершая жена рассказчика пытается донести смутный абрис фразы, узнанной или неузнанной ее мужем. Как бы то ни было, ясно одно: создавая воображаемую страну (занятие, которое поначалу было для него только способом отвлечься от горя, но со временем переросло в самодовлеющую художественную манию), вдовец настолько вжился в Туле, что оно стало постепенно обретать самостоятельное существование. В первой главе Синеусов говорит между прочим, что перебирается с Ривьеры в Париж, на свою прежнюю квартиру; на самом же деле он переезжает в угрюмый дворец на дальнем северном острове. Искусство позволяет ему воскресить покойную жену в облике королевы Белинды - жалкое свершение, которое не приносит ему торжества над смертью даже в мире вольного вымысла. В третьей главе 'ей предстояло снова погибнуть от бомбы, предназначавшейся ее мужу, на Эгельском мосту, буквально через несколько минут после возвращения с Ривьеры. Вот, пожалуй, и все, что удается рассмотреть в пыли и мусоре моих давних вымыслов... Истинный читатель несомненно узнает искаженные отголоски моего последнего русского романа в книге "Под знаком незаконнорожденных" (1947) и особенно в "Бледном огне" (1962). Меня эти отзвуки слегка раздражают, но больше всего я сожалею о его незавершенности потому, что он, как кажется, должен был решительно отличаться от всех остальных моих русских вещей качеством расцветки, диапазоном стиля, чем-то не поддающимся определению в его мощном подводном течении..." (Цит. по: Набоков В. Рассказы. Приглашение на казнь. Эссе, интервью, рецензии.- М.: Книга, 1989-С. 501- 502). Глава 1. Ultima Thule Помнишь, мы как-то завтракали (принимали пищу) года за два до твоей смерти? Если, конечно, память может жить без головного убора. Кстатическая мысль: вообразим новейший письмовник. К безрукому:...
2. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 39)
Входимость: 4. Размер: 34кб.
Часть текста: ожины скакал с уступа на уступ ручеек, – тут они отдали несколько минут радостям ненасытной страсти. День стоял жаркий, безветренный. И в самой малой из сосен ютилась своя цикада. Она сказала: – Выражаясь на манер девицы из старого романа, мнится мне, будто уже давным-давно, long ago, играла я здесь в слова с Грейс и двумя другими прелестными девочками. “Insect, incest, nicest”. Выражаясь на манер безумной ботанички, она сказала, что замечательнейшее слово в английском языке это “husked”, потому что им означаются полностью противоположные вещи – покрытое кожицей и облупленное, шелуха крепка, но легко лущится, я к тому, что они же легко снимаются, зачем было рвать поясок, животное? “Прилежно залущенное животное”, – нежно откликнулся Ван. Быстролетящему времени удавалось только усилить его нежность к созданию, которое он стискивал в этот миг, к обожаемому созданию, чьи движения обрели новую гибкость, ляжки – новое сходство с лирой, чью ленточку в волосах он развязал. Они полуприсели-полупригнулись на одном из кристально чистых порожков ручья, где тот, перед тем как пасть, замирал, чтобы сняться и самому сделать снимок, и при последнем содрогании Ван увидел в воде отражение Адиных насторожившихся глаз. Нечто похожее уже случалось когда-то и где-то: у него не было времени, чтобы отчетливо вычленить воспоминание, и все же оно позволило ему сразу понять, кто шебуршится у него за спиной. Отыскав среди острых камней бедную маленькую...
3. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 19)
Входимость: 4. Размер: 15кб.
Часть текста: в изгибах последних трех цифр напоминает извилистые очертания Себастьяновой личности... Я пытаюсь, как часто пытался по ходу этой книги, выразить идею, которая могла бы привлечь Себастьяна... Если мне не удалось то там, то тут словить хотя бы тень его мысли, если подсознательная работа разума не позволяла мне выбирать порою правильный поворот в личном его лабиринте, значит, вся моя книга – неуклюжая неудача. Появление “Неясного асфоделя” весной 1935 года совпало с последней попыткой Себастьяна увидеться с Ниной. После того, как один из ее прилизанных молодых негодяев сказал ему, что она желает навсегда избавиться от него, Себастьян вернулся в Лондон и прожил там пару месяцев в жалких попытках обмануть одиночество, как можно чаще появляясь на людях. Его тонкую, скорбную и безмолвную фигуру видели то там, то здесь, с шарфом вокруг шеи – даже в самых теплых гостиных, – он приводил их хозяек в отчаяние рассеянностью и кротким нежеланием участвовать в разговоре, – уходил в середине вечера, или его обнаруживали в детской, погруженным в вырезную картинку. Как-то раз мисс Пратт, проводив Клэр до дверей книжной лавки близ Чаринг-Кросс и продолжая свой путь, через несколько секунд столкнулась с Себастьяном. Он слегка покраснел, пожимая ей руку, но прошелся с ней до станции подземки. Она порадовалась, что он не...
4. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 4. Размер: 62кб.
Часть текста: Строка 331: не явится "Да явится ли он вообще?" - так обыкновенно загадывал я, все ожидая и ожидая в янтарно-красном сумраке пинг-понгового дружка или старого Джона Шейда. Строка 345: сарай Этот сарай, а правильнее сказать - овин, в котором в октябре 1956-го года (за несколько месяцев до смерти Гэзель Шейд) происходили "некие явления", принадлежал Паулю Гентцнеру, чудаковатому фермеру немецкой породы со старомодными увлечениями вроде таксодермии и сбора трав. Странная выходка атавизма воскресила в нем (согласно Шейду, любившему про него рассказывать, - замечу кстати, что только в эти разы и становился мой милый старый друг несколько нудноват!) "любознательного немца" из тех, что три столетия назад становились отцами первых великих натуралистов. Человек он был по ученым меркам неграмотный, совершенно ничего не смысливший в вещах, удаленных от него в пространстве и времени, но что-то имелось в нем красочное и исконное, утешавшее Джона Шейда гораздо полнее провинциальных утонченностей английского отделения. Он, выказывавший столько разборчивой осмотрительности при выборе попутчиков для своих прогулок, любил через вечер на другой бродить с важным и жилистым немцем по лесным тропинкам Далвича и вкруг полей этого своего знакомца. Будучи охотником до точного слова, он ценил Гентцнера за то, что тот знал "как что называется", - хоть некоторые из предлагаемых тем названий несомненно были местными уродцами или германизмами, а то и чистой воды выдумками старого прохвоста. Теперь у него был иной спутник. Ясно помню чудный вечер, когда с языка моего блестящего друга так и сыпались макаронизмы, остроты и анекдоты, которые я браво парировал рассказами о Зембле, повестью о бегстве на волосок от гибели! На опушке Далвичского леса ...
5. Король, дама, валет. (глава 4)
Входимость: 3. Размер: 31кб.
Часть текста: тихий район, где жил, да район проспекта, в другом конце города. Все, что лежало между этими двумя живыми оазисами, было неизведанным туманом, так что образ столицы в его сознании напоминал те первые карты, на которых географ, еще не остывший после странствий, начертал все, что открыл, обдав остальное облачной синевой и поразив суеверные умы размашистой "Терра Инкогнита". Он глядел в окно, и ему казалось, что темные улицы понемногу светлеют, опять меркнут, опять набираются света, разгораются пуще, сдают снова и внезапно уже с какой-то искристой уверенностью, возмужав в тесноте тьмы, прорываются небывалыми огнями, синими и румяными водопадами световых реклам. Проплывала туманная церковь, как тяжелая тень среди озаренных воздушных зданий,- и, промчавшись дальше, с разбегу скользнув по блестящему асфальту, автомобиль пристал к тротуару. И только тогда Франц понял. Сапфирными буквами, алмазным хвостом, продолжавшим в бок конечный ипсилон, сверкала пятисаженная надпись: "Дэнди". Драйер взял его под руку и молча подвел к одной из пяти, в ряд сиявших витрин. В ней, как в...

© 2000- NIV