Cлово "ОТЛИЧАТЬ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ОТЛИЧАЛИ, ОТЛИЧАЛ, ОТЛИЧАЛА, ОТЛИЧАЛО, ОТЛИЧАЕТ

1. Дар. (страница 7)
Входимость: 4.
2. Дар. (страница 8)
Входимость: 4.
3. Память, говори (глава 3)
Входимость: 3.
4. Незавершенный роман
Входимость: 2.
5. Дар. (страница 6)
Входимость: 2.
6. Отчаяние. (глава 2)
Входимость: 2.
7. Король, дама, валет. (глава 9)
Входимость: 2.
8. Пнин. (глава 3)
Входимость: 2.
9. Память, говори (глава 10)
Входимость: 2.
10. Память, говори (глава 6)
Входимость: 2.
11. Волшебник
Входимость: 2.
12. Дар. (страница 5)
Входимость: 2.
13. Камера Обскура. (страница 7)
Входимость: 2.
14. Память, говори (глава 2)
Входимость: 2.
15. Памяти Л.И.Шигаева
Входимость: 2.
16. Другие берега. (глава 2)
Входимость: 2.
17. Король, дама, валет. (глава 4)
Входимость: 1.
18. Другие берега. (глава 9)
Входимость: 1.
19. Лолита. (часть 2, главы 10-13)
Входимость: 1.
20. Король, дама, валет. (глава 3)
Входимость: 1.
21. Прозрачные вещи
Входимость: 1.
22. Лолита. (часть 2, главы 14-16)
Входимость: 1.
23. Помощник режиссера
Входимость: 1.
24. Пнин. (глава 6)
Входимость: 1.
25. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 10)
Входимость: 1.
26. Под знаком незаконнорожденных. страница 4
Входимость: 1.
27. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 4)
Входимость: 1.
28. Приглашение на казнь. (страница 2)
Входимость: 1.
29. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 1.
30. Лолита. (часть 1, главы 3-6)
Входимость: 1.
31. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 20)
Входимость: 1.
32. Лолита. (часть 2, главы 23-25)
Входимость: 1.
33. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника.
Входимость: 1.
34. Король, дама, валет. (глава 11)
Входимость: 1.
35. Лолита. (часть 2, главы 31-34)
Входимость: 1.
36. Бледное пламя. Комментарии (страница 5)
Входимость: 1.
37. Другие берега. (глава 5)
Входимость: 1.
38. Лолита. (часть 1, главы 28-29)
Входимость: 1.
39. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 9)
Входимость: 1.
40. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 17)
Входимость: 1.
41. Дар. (страница 4)
Входимость: 1.
42. Подвиг. (страница 4)
Входимость: 1.
43. Бледное пламя. Комментарии (страница 8)
Входимость: 1.
44. Лолита
Входимость: 1.
45. Лик
Входимость: 1.
46. Другие берега. (глава 11)
Входимость: 1.
47. Подвиг. (страница 8)
Входимость: 1.
48. Пнин. (глава 4)
Входимость: 1.
49. Лолита. (часть 2, глава 20-22)
Входимость: 1.
50. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 5)
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Дар. (страница 7)
Входимость: 4. Размер: 81кб.
Часть текста: навстречу выходят: с длинной тростию, в шелковой рясе гранатного колера, с вышитым поясом на большом животе о. Гавриил, и с ним, уже освещенный солнцем, весьма привлекательный мальчик розовый, неуклюжий, нежный. Подошли. Сними шляпу, Николя. Волосы с рыжинкой, веснушки на лобике, в глазах ангельская ясность, свойственная близоруким детям. Кипарисовы, Парадизовы, Златорунные не без удивления вспоминали потом (в тиши своих дальних и бедных приходов) его стыдливую красоту: херувим, увы, оказался наклееным на крепкий пряник; не всем пришедшийся по зубам. Поздоровавшись с нами, Николя вновь надевает шляпу - серенький пуховой цилиндр - и тихо отходит, очень миленький в своем домашне-сшитом сюртучке и нанковых брючках, - между тем как его отец, добрейший протоиерей, нечуждый садовничеству, занимает нас обсуждением саратовских вишень, слив, глив. Летучая знойная пыль застилает картину. Как неизменно отмечается в начале всех решительно писательских биографий, мальчик был пожирателем книг. Но отлично учился. "Государю твоему повинуйся, чти его и будь послушным законам", тщательно воспроизводил он первую пропись, и помятая подушечка указательного пальца так навсегда и осталась темною от чернил. Вот тридцатые годы кончились, пошли сороковые. В шестнадцать лет он довольно знал языки, чтобы читать Байрона, Сю и Ггте (до конца дней стесняясь варварского произношения); уже владел семинарской латынью, благо отец был человек образованный. Кроме того некто Соколовский занимался с ним по-польски, а местный торговец апельсинами преподавал ему персидский язык, - и соблазнял табачным курением. Поступив в саратовскую семинарию, он там показал себя скромным, и ни разу не подвергся поронции. Его прозвали "дворянчик", хотя он и не чуждался общих потех. Летом играл в козны, баловался купанием; никогда, однако, не научился ни плавать, ни лепить воробьев из глины, ни мастерить сетки для ловли малявок:...
2. Дар. (страница 8)
Входимость: 4. Размер: 95кб.
Часть текста: терзали литературных кокеток, - но в жизни... одним словом, смотри, что с ними делали, как скручивали и мучили их, хохоча (так хохочут русалки на речках, протекающих невдалеке от скитов и прочих мест спасения) дочки доктора Васильева. Вкусы его были вполне добротны. Его эпатировал Гюго. Ему импонировал Суинберн (что совсем не странно, если вдуматься). В списке книг, прочитанных им в крепости, фамилия Флобера написана по-французски через "о", и действительно, он его ставил ниже Захер-Мазоха и Шпильгагена. Он любил Беранже, как его любили средние французы. "Помилуйте, - восклицает Стеклов, - вы говорите, что этот человек был не поэтичен? Да знаете ли вы, что он со слезами восторга декламировал Беранже и Рылеева!" Его вкусы только окаменели в Сибири, - и по странной деликатности исторической судьбы, Россия за двадцать лет его изгнания не произвела (до Чехова) ни одного настоящего писателя, начала которого он не видел воочию в деятельный период жизни. Из разговоров с ним в Астрахани выясняется: "да-с, графский-то титул и сделал из Толстого великого-писателя-земли-русской": когда же к нему приставали, кто же лучший современный беллетрист, то он называл Максима Белинского. Юношей он записал в дневнике: "Политическая литература - высшая литература". Впоследствии пространно рассуждая о Белинском (Виссарионе, конечно), о котором распространяться, собственно, не полагалось, он ему следовал, говоря, что "Литература не может не быть служительницей...
3. Память, говори (глава 3)
Входимость: 3. Размер: 47кб.
Часть текста: в каждом. Поверх щита можно видеть то, что осталось от рыцаря: грубый шлем и несъедобный латный воротник, а с ними одну бравую руку, торчащую, еще сжимая короткий меч, из орнамента лиственного, лазурного с красным. ”За храбрость”, гласит девиз. По словам двоюродного брата отца моего, Владимира Викторовича Голубцова, любителя русских древностей, у которого я наводил в 1930 году справки, основателем нашего рода был Набок Мурза (floreat 1380), обрусевший в Московии татарский князек. Собственный мой двоюродный брат, Сергей Сергеевич Набоков, ученый генеалог, сообщает мне, что в пятнадцатом столетии наши предки владели землей в Московском княжестве. Он ссылается на документ (опубликованный Юшковым в “Актах XIII-XIV столетий”, Москва, 1899), касающийся деревенской свары, разразившейся в 1494 году, при Иване III, между помещиком Кулякиным и его соседями, Филатом, Евдокимом и Власом, сыновьями Луки Набокова. В последующие столетия Набоковы служили по чиновной части и в армии. Мой прапрадед, генерал Александр Иванович Набоков (1749­1807), командовал в царствование Павла I полком Новгородского гарнизона, называвшимся в официальных бумагах “Набоковским полком”. Младший из его сыновей, мой прадед, Николай Александрович Набоков, молодым флотским офицером участвовал в 1817 году, вместе с будущими адмиралами бароном фон Врангелем и графом Литке в...
4. Незавершенный роман
Входимость: 2. Размер: 114кб.
Часть текста: глав и нескольких заметок эту незаконченную вещь я уничтожил. Первая глава, под названием "Ultima Thule", появилась в печати в 1942 году... Глава вторая, "Solus Rex", вышла ранее... Быть может, закончи я эту книгу, читателям не пришлось бы гадать: шарлатан ли Фальтер? Подлинный ли он провидец? Или же он медиум, посредством которого умершая жена рассказчика пытается донести смутный абрис фразы, узнанной или неузнанной ее мужем. Как бы то ни было, ясно одно: создавая воображаемую страну (занятие, которое поначалу было для него только способом отвлечься от горя, но со временем переросло в самодовлеющую художественную манию), вдовец настолько вжился в Туле, что оно стало постепенно обретать самостоятельное существование. В первой главе Синеусов говорит между прочим, что перебирается с Ривьеры в Париж, на свою прежнюю квартиру; на самом же деле он переезжает в угрюмый дворец на дальнем северном острове. Искусство позволяет ему воскресить покойную жену в облике королевы Белинды - жалкое свершение, которое не приносит ему торжества над смертью даже в мире вольного вымысла. В третьей главе 'ей предстояло снова погибнуть от бомбы, предназначавшейся ее мужу, на Эгельском мосту, буквально через несколько минут после возвращения с Ривьеры. Вот, пожалуй, и все, что удается рассмотреть в пыли и мусоре моих давних вымыслов... Истинный читатель несомненно узнает искаженные отголоски моего последнего русского романа в книге "Под знаком незаконнорожденных" (1947) и особенно в "Бледном огне" (1962). Меня эти отзвуки слегка раздражают, но больше всего я сожалею о его незавершенности потому, что он, как кажется, должен был решительно отличаться от всех остальных моих русских вещей качеством расцветки, диапазоном стиля, чем-то не поддающимся определению в его мощном подводном течении..." (Цит. по: Набоков В. Рассказы. Приглашение на казнь. Эссе, интервью,...
5. Дар. (страница 6)
Входимость: 2. Размер: 67кб.
Часть текста: книгу взял - и узнал в ней приятно потрепанный, приятно размягченный двухлетним пользованием (это было ему совершенно внове) сборничек своих стихов. Он очень медленно стал откупоривать пузырек с чернилами, - хотя в иные минуты, когда хотелось писать, пробка выскакивала, как из бутылки шампанского; Зина же, посмотрев на его теребившие пробку пальцы, поспешно добавила: "Только фамилью, - пожалуйста, только фамилью". Он расписался, хотел было поставить дату, но почему то подумал, что в этом она может усмотреть вульгарную многозначительность "Ну вот, спасибо", - сказала она и, дуя на страницу, вышла. Через день было воскресенье, и около четырех вдруг выяснилось, что она одна дома: он читал у себя, она была в столовой и изредка совершала короткие экспедиции к себе в комнату через переднюю, и при этом посвистывала, и в ее легком топоте была топографическая тайна, - ведь к ней прямо вела дверь из столовой. Но мы читаем и будем читать. "Долее, долее, как можно долее буду в чужой земле. И хотя мысли мои, мое имя, мои труды будут принадлежать России, но сам я, но бренный состав мой, будет удален от нее" (а вместе с тем, на прогулках в Швейцарии, так писавший, колотил перебегавших по тропе ящериц, - "чертовскую нечисть", - с брезгливостью хохла и злостью изувера). Невообразимое возвращение! Строй? Вот уж всг равно какой. При монархии - флаги да барабан, при республике - флаги да выборы... Опять прошла. Нет, не читалось, - мешало волнение, мешало чувство, что...

© 2000- NIV