Cлово "ЖДАТЬ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ЖДЕТ, ЖДАЛ, ЖДАЛА, ЖДУ

1. Дар. (страница 8)
Входимость: 11.
2. Благость
Входимость: 8.
3. Машенька. (страница 2)
Входимость: 7.
4. Король, дама, валет. (глава 7)
Входимость: 6.
5. Защита Лужина. (глава 8)
Входимость: 6.
6. Подлец
Входимость: 6.
7. Бледное пламя. Комментарии (страница 3)
Входимость: 6.
8. Камера Обскура. (страница 4)
Входимость: 6.
9. Король, дама, валет. (глава 3)
Входимость: 5.
10. Подвиг. (страница 4)
Входимость: 5.
11. Бледное пламя. Поэма в четырех песнях
Входимость: 5.
12. Отчаяние. (глава 6)
Входимость: 5.
13. Невеста рыцаря
Входимость: 4.
14. Дар. (страница 2)
Входимость: 4.
15. Подвиг. (страница 5)
Входимость: 4.
16. Защита Лужина. (глава 9)
Входимость: 4.
17. Дар. (страница 3)
Входимость: 4.
18. Дар
Входимость: 4.
19. Событие. Пьеса в прозе. Действие 2
Входимость: 4.
20. Облако, озеро, башня
Входимость: 4.
21. Соглядатай
Входимость: 4.
22. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 9)
Входимость: 4.
23. Камера Обскура
Входимость: 4.
24. Дар. (страница 4)
Входимость: 4.
25. Событие. Пьеса в прозе
Входимость: 4.
26. Скитальцы (1-е действие)
Входимость: 4.
27. Машенька. (страница 3)
Входимость: 4.
28. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 42)
Входимость: 4.
29. Король, дама, валет. (глава 12)
Входимость: 4.
30. Подвиг. (страница 10)
Входимость: 4.
31. Защита Лужина. (глава 6)
Входимость: 3.
32. Смерть ("...И эту власть над разумом чужим")
Входимость: 3.
33. Событие. Пьеса в прозе. Действие 3
Входимость: 3.
34. Защита Лужина. (глава 11)
Входимость: 3.
35. Приглашение на казнь. (страница 3)
Входимость: 3.
36. Король, дама, валет. (глава 9)
Входимость: 3.
37. Сказка
Входимость: 3.
38. Лолита. (часть 1, главы 28-29)
Входимость: 3.
39. Машенька. (страница 4)
Входимость: 3.
40. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 5)
Входимость: 3.
41. Память, говори (глава 8)
Входимость: 3.
42. Звонок
Входимость: 3.
43. M. W.
Входимость: 3.
44. Память, говори (глава 10)
Входимость: 3.
45. Лолита. (часть 2, главы 35-36)
Входимость: 3.
46. Дар. (страница 9)
Входимость: 3.
47. Защита Лужина. (глава 14)
Входимость: 3.
48. Отчаяние. (глава 4)
Входимость: 3.
49. Лолита. (часть 1, главы 18-20)
Входимость: 3.
50. Подвиг. (страница 9)
Входимость: 3.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Дар. (страница 8)
Входимость: 11. Размер: 95кб.
Часть текста: знаете ли вы, что он со слезами восторга декламировал Беранже и Рылеева!" Его вкусы только окаменели в Сибири, - и по странной деликатности исторической судьбы, Россия за двадцать лет его изгнания не произвела (до Чехова) ни одного настоящего писателя, начала которого он не видел воочию в деятельный период жизни. Из разговоров с ним в Астрахани выясняется: "да-с, графский-то титул и сделал из Толстого великого-писателя-земли-русской": когда же к нему приставали, кто же лучший современный беллетрист, то он называл Максима Белинского. Юношей он записал в дневнике: "Политическая литература - высшая литература". Впоследствии пространно рассуждая о Белинском (Виссарионе, конечно), о котором распространяться, собственно, не полагалось, он ему следовал, говоря, что "Литература не может не быть служительницей того или иного направления идей", и что писатели "неспособные искренне одушевляться участием к тому, что совершается силою исторического движения вокруг нас... великого ничего не произведут ни в каком случае", ибо "история не знает произведений искусства, которые были бы созданы исключительно идеей прекрасного". Тому же Белинскому, полагавшему, что "Жорж Занд безусловно может входить в реестр имен европейских поэтов, тогда как помещение рядом имен Гоголя, Гомера и Шекспира оскорбляет и приличие и здравый смысл", и что "не только Сервантес, Вальтер Скотт, Купер, как художники по преимуществу, но и...
2. Благость
Входимость: 8. Размер: 11кб.
Часть текста: пыльный туман глиняные болванки,- одна, твое подобие, обмотанная мокрой тряпкой. Я прошел через эту туманную светлицу - что-то крошилось, потрескивало под ногой,- и концом длинного шеста зацепил и открыл одну за другой черные занавески, висевшие как клочья рваных знамен, вдоль покатого стекла. Впустив утро - прищуренное, жалкое,- я рассмеялся, сам не зная чему,- быть может тому, что вот я всю ночь просидел в плетеном кресле, среди мусора, гипсовых осколков, в пыли высохшего пластилина,- и думал о тебе. Когда при мне произносили твое имя, вот какое чувство я испытывал: удар черноты, душистое и сильное движенье; так ты заламывала руки, оправляя вуаль. Любил я тебя давно, а почему любил - не знаю. Лживая и дикая, живущая в праздной печали. Недавно я нашел на столике у тебя в спальне пустую спичечную коробку; на ней был надгробный холмик пепла и золотой окурок, грубый, мужской. Я умолял тебя объяснить. Ты нехорошо смеялась. И потом расплакалась, и я, все простив тебе, обнимал твои колени, прижимался мокрыми ресницами к теплому черному шелку. После этого я Две недели не видел тебя. Осеннее утро мерцало от ветра. Я бережно поставил шест в угол. В широкий пролет окна видны были черепичные крыши Берлина- очертанья их менялись, благодаря неверным внутренним переливам стекла,- и среди крыш бронзовым арбузом вздымался дальний купол. Облака летели и прорывались, обнажая на мгновенье легкую изумленную осеннюю синеву. Накануне я говорил с тобой в телефон. Не выдержал, сам позвонил. Условились встретиться сегодня, у Бранденбургских ворот. Голос твой сквозь пчелиный...
3. Машенька. (страница 2)
Входимость: 7. Размер: 36кб.
Часть текста: палки в асфальт, отыскивая табачные кончики,- золотые, пробковые и просто бумажные,- а также слоистые окурки сигар. Изредка, вскрикнув оленьим голосом, промахивал автомобиль, или случалось то, что ни один городской пешеход не может заметить, падала, быстрее мысли и беззвучнее слезы, звезда. Ярче, веселее звезд были огненные буквы, которые высыпали одна за другой над черной крышей, семенили гуськом и разом пропадали во тьме. "Неужели... это... возможно..." - огненным осторожным шепотом проступали буквы, и ночь одним бархатным ударом смахивала их. "Неужели... это..." - опять начинали они, крадясь по небу. И снова наваливалась темнота. Но они настойчиво разгорались и наконец, вместо того чтобы исчезнуть сразу, остались сиять на целых пять минут, как и было условлено между бюро электрических реклам и фабрикантом. Впрочем, черт его знает, что на самом деле играло там, в темноте, над домами, световая ли реклама или человеческая мысль, знак, зов, вопрос, брошенный в небо и получающий вдруг самоцветный, восхитительный ответ. А по улицам, ставшим широкими, как черные блестящие моря, в этот поздний ...
4. Король, дама, валет. (глава 7)
Входимость: 6. Размер: 28кб.
Часть текста: часа, была уже пуста. Он привстал и почувствовал боль в плече: электрический звонок из вчерашнего дня в нынешний. По коридору, в голос плача, прошумела сердобольная Фрида. Он осмотрел, вздыхая, большущее фиолетовое пятно на толстой плечевине. Умываясь, он из ванны слышал, как в соседней комнате Марта дышит и похрустывает, делая модную гимнастику. Потом закурил сигару, улыбнулся от 'боли, надевая пальто, и вышел. Заметив, что у ограды стоит садовник (он же сторож), Драйер подумал, что хорошо бы хоть теперь, путем прямого вопроса, разрешить тайну, занимавшую его так давно. - Вот беда, так беда,- степенно сказал садовник, когда Драйер подошел.- А ведь в деревне - отец и четыре сестрички. Шарахнуло, стало быть, на гололедице,-вот и капут. - Да,- кивнул Драйер,- ему проломило голову, грудную клетку,- все. - Хороший, веселый парень,- сказал садовник с чувством.- И помер. У него от гаража ключ, должно быть, остался. Заперто. - Послушайте,- начал Драйер,- вы случайно не заметили...- дело в том, что я сильно подозреваю... Он запнулся. Пустяк, время глагола остановило его. Вместо того, чтобы спросить "он пьет?", надобно было спросить "он пил?". Благодаря этой перестановке времени получалась какая-то логическая неловкость. Труп не может быть пьяницей; а что было раньше - много ли, мало ли пролилось того-сего в несуществующую теперь глотку,- нет, это перестало быть забавным... - ...я насчет садовой дорожки. Сильно подозреваю, что можно тут поскользнуться. Вы бы ее песком посыпали......
5. Защита Лужина. (глава 8)
Входимость: 6. Размер: 39кб.
Часть текста: разделавшись с очень цепким венгром; партию, правда, прервали на сороковом ходу, но дальнейшее было Лужину совершенно ясно. Он вслух прочел безликому шоферу адрес на открытке ("Приехали. Ждем вас вечером") и, незаметно преодолев туманное, случайное расстояние, осторожно попробовал вытянуть кольцо из львиной пасти. Звонок подействовал сразу: дверь бурно открылась. "Как, без пальто? Не впущу..." Но он уже перешагнул через порог и махал рукой, тряс головой, стараясь справиться с одышкой. "Пфуф, пфуф",- выдохнул он, приготовившись к чудесному объятью,- и вдруг заметил, что в левой, уже протянутой вбок, руке - ненужная трость, а в правой - бумажник, который он, по-видимому, нес с тех пор, как расплатился с автомобилем. "Опять в этой черной шляпище... Ну, что ж вы застыли? Вот сюда". Трость благополучно нырнула в вазоподобную штуку; бумажник, после второго совка, попал в нужный карман; шляпа повисла на крючке. "Вот и я,- сказал Лужин,- пфуф, пфуф". Она уже была далеко, в глубине прихожей; толкнула боком дверь, протянув по ней голую руку и весело исподлобья глядя на Лужина. А над дверью, сразу над косяком, била в глаза большая, яркая, масляными красками писанная картина. Лужин, обыкновенно не примечавший таких вещей, обратил на нее внимание, потому что электрический свет жирно ее обливал, и краски поразили его, как солнечный удар. Баба в кумачовом платке, до бровей ела яблоко, и ее черная тень на заборе ела яблоко побольше. "Баба",- вкусно сказал Лужин и рассмеялся. "Ну входите, входите. Не распистоньте этот столик". Он вошел в гостиную и как-то весь обмяк от удовольствия, и его живот под бархатным жилетом, который он почему-то всегда носил во время турниров, трогательно вздрагивал от смеха. Люстра с матовыми, как леденцы, подвесками отвечала ему странно знакомым дрожанием; перед роялем, на желтом паркете, в котором отражались ножки ампирных кресел, лежала белая медвежья шкура, раскинув лапы, словно летя в блестящую пропасть пола. На...

© 2000- NIV