Cлово "ЖУРЧАТЬ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ЖУРЧАЛО, ЖУРЧАЛА, ЖУРЧАЛ, ЖУРЧА, ЖУРЧИТ

1. Другие берега. (глава 4)
Входимость: 1.
2. Приглашение на казнь. (страница 3)
Входимость: 1.
3. Крым
Входимость: 1.
4. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 1.
5. Король, дама, валет. (глава 11)
Входимость: 1.
6. Другие берега. (глава 5)
Входимость: 1.
7. Защита Лужина. (глава 3)
Входимость: 1.
8. Весна в Фиальте
Входимость: 1.
9. Подвиг. (страница 3)
Входимость: 1.
10. Другие берега. (глава 11)
Входимость: 1.
11. Круг
Входимость: 1.
12. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 3)
Входимость: 1.
13. Terra incognita
Входимость: 1.
14. Парижская поэма
Входимость: 1.
15. Поэты ("Что ж! В годы грохота и смрада")
Входимость: 1.
16. Память, говори (глава 5)
Входимость: 1.
17. Король, дама, валет. (глава 12)
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Другие берега. (глава 4)
Входимость: 1. Размер: 26кб.
Часть текста: сказать, произносилось у нас с классическим ударением (на первом слоге), а бабушка М. Ф. Набокова говорила уже совсем по старинке: аглицки. Дегтярное лондонское мыло, черное как смоль в сухом виде, а в мокром - янтарное на свет, было скользким участником ежеутренних обливаний, для которых служили раскладные резиновые ванны-тоже из Англии. Дядька намыливал всего мальчика от ушей до пят при помощи особой оранжево-красной губки, а затем несколько раз обливал теплой водой из большого белого кувшина, вокруг которого обвивалась черная фаянсовая лоза. Этот мой резиновый tub я взял с собой в эмиграцию, и он, уже заплатанный, был мне сущим спасением в моих бесчисленных европейских пансионах; грязнее французской общей ванной нет на свете ничего, кроме немецкой. За брекфастом яркий паточный сироп, golden syrup, наматывался блестящими кольцами на ложку, а оттуда сползал змеей на деревенским маслом намазанный русский черный хлеб. Зубы мы чистили лондонской пастой, выходившей из тубочки плоскою лентой. Бесконечная череда удобных, добротных изделий да всякие ладные вещи для разных игр, да снедь текли к нам из Английского Магазина на Невском. Тут были и кексы, и нюхательные соли, и покерные карты, и какао, и в цветную полоску спортивные фланелевые пиджаки, и чудные скрипучие кожаные футболы, и белые как тальк, с девственным пушком, теннисные мячи в упаковке, достойной редкостных фруктов. Эдемский сад мне представлялся британской колонией. Я научился читать по-английски раньше, чем по-русски; некоторая неприятная ...
2. Приглашение на казнь. (страница 3)
Входимость: 1. Размер: 39кб.
Часть текста: шелковые чулки, которые на гала-представлениях имел право носить как педагог, - Родион внес мокрую хрустальную вазу со щекастыми пионами из директорского садика и поставил ее на стол, посередке, - нет, не совсем посередке; вышел, пятясь, а через минуту вернулся с табуретом и добавочным стулом, и мебель разместил не как-нибудь, - а с расчетом и вкусом. Входил он несколько раз, и Цинциннат не смел спросить "скоро ли?" - и как бывает в тот особенно бездеятельный час, когда, празднично выглаженный, ждешь гостей и ничем как-то нельзя заняться, - слонялся, то присаживаясь в непривычных углах, то поправляя в вазе цветы, - так что наконец Родион сжалился и сказал, что теперь уже скоро. Ровно в десять вдруг явился Родриг Иванович, в лучшем, монументальнейшем своем сюртуке, пышный, неприступный, сдержанно возбужденный; поставил массивную пепельницу и все осмотрел (за исключением одного только Цинцинната, поступая как поглощенный своим делом мажордом, внимание направляющий лишь на убранство мертвого инвентаря, живому же предоставляя самому украситься). Вернулся он, неся зеленый флакон, снабженный резиновой грушей, и с мощным шумом стал выдувать сосновое благовоние, довольно бесцеремонно оттолкнув Цинцинната, когда тот попался ему под ноги. Стулья Родриг Иванович поставил иначе, чем Родион, и долго смотрел выпученными глазами на спинки: они были разнородны, - одна лирой, другая покоем (*9). Наконец, надув щеки и выпустив со свистом воздух, повернулся к Цинциннату. - А вы-то готовы? - спросил он. - Все у вас нашлось? Пряжки целы? Почему у вас тут как-то смято? Эх вы... Покажите ладошки. Bon [*]. Теперь постарайтесь не замараться. Я думаю, что уже не долго. ----------------------------- [*] Хорошо (франц.). ----------------------------- Он вышел, и с перекатами зазвучал в коридоре его сочный, распорядительский бас. Родион отворил дверь камеры, закрепил ее в таком положении и на пороге развернул поперечно-полосатый половичек. - Идут-с, - шепнул он с подмигом и...
3. Крым
Входимость: 1. Размер: 5кб.
Часть текста: - залет перепелиный... О, странный отблеск меловой расщелин древних, где у края цветут пионы, обагряя чертополоха чешую, и лиловеет орхидея... О, рощи буковые, где я подслушал, Пан, свирель твою! Воображаю грань крутую и прихотливую яйлы, и там - таинственную тую, а у подножия скалы - сосновый лес... С вершины острой так ясно виден берег пестрый, хоть наклонись да подбери! Там я не раз, весною дальней, встречал, как счастье, луч начальный и ветер сладостный зари... Там, ночью звездной, я порою о крыльях грезил... Вдалеке, меж гулким морем и горою, огни в знакомом городке, как горсть алмазных ожерелий, небрежно брошенных, горели сквозь дымку зыбкую, и шум далеких волн и шорох бора мне посылали без разбора за роем рой нестройных дум! Любил я странствовать по Крыму... Бахчисарая тополя встают навстречу пилигриму, слегка верхами шевеля; в кофейне маленькой, туманной, эстампы английские странно со стен засаленных глядят. лет полтораста им - и боле: бои былые - тучи, поле и куртки красные солдат. И посетил я по дороге чертог увядший. Лунный луч белел на каменном пороге В сенях воздушных капал ключ очарованья, ключ печали, и сказки вечные журчали в ночной прозрачной тишине, и звезды сыпались над садом. Вдруг Пушкин встал со мною рядом и ясно улыбнулся мне... О, греза, где мы ни бродили! Там дни сменялись, как стихи... Баюкал ветер, а будили в цветущих селах петухи. Я видел мертвый город: ямы былых темниц, глухие храмы. безмолвный холм Чуфуткалэ... Небес я видел блеск блаженный, кремнистый путь, и скит смиренный, и кельи древние в скале. На перевале отдаленном приют - старик полуслепой мне предложил, с поклоном сонным. Я утомлен был. Над тропой сгущались душные потемки; в плечо...
4. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 1. Размер: 62кб.
Часть текста: месяцев до смерти Гэзель Шейд) происходили "некие явления", принадлежал Паулю Гентцнеру, чудаковатому фермеру немецкой породы со старомодными увлечениями вроде таксодермии и сбора трав. Странная выходка атавизма воскресила в нем (согласно Шейду, любившему про него рассказывать, - замечу кстати, что только в эти разы и становился мой милый старый друг несколько нудноват!) "любознательного немца" из тех, что три столетия назад становились отцами первых великих натуралистов. Человек он был по ученым меркам неграмотный, совершенно ничего не смысливший в вещах, удаленных от него в пространстве и времени, но что-то имелось в нем красочное и исконное, утешавшее Джона Шейда гораздо полнее провинциальных утонченностей английского отделения. Он, выказывавший столько разборчивой осмотрительности при выборе попутчиков для своих прогулок, любил через вечер на другой бродить с важным и жилистым немцем по лесным тропинкам Далвича и вкруг полей этого своего знакомца. Будучи охотником до точного слова, он ценил Гентцнера за то, что тот знал "как что называется", - хоть некоторые из предлагаемых тем названий несомненно были местными уродцами или германизмами, а то и чистой воды выдумками старого прохвоста. Теперь у него был иной спутник. Ясно помню чудный вечер, когда с языка моего блестящего друга так и сыпались макаронизмы, остроты и анекдоты, которые я браво парировал рассказами о Зембле, повестью о бегстве на волосок от гибели! На опушке Далвичского леса он перебил меня, чтобы показать естественную пещеру в поросшем диким мохом...
5. Король, дама, валет. (глава 11)
Входимость: 1. Размер: 28кб.
Часть текста: Драйер к жене: - Я все еще не вспомнил. - Верю,- сказал Вилли, пыхтя и расплываясь в кресле,- верю. что анекдот - мастерской. Но его, по-видимому, нельзя вспомнить. - ...Или, например, ликера? -сказала госпожа Грюн. Драйер постучал себя по лбу кулаком: "Начало- есть, средняя часть- тоже, но конец, конец!.." - Бросьте,- сказал Вилли,- а то вашей супруге станет еще скучнее. Она суровая. Я ее боюсь. - ...Завтра, в это время, мы уже будем по пути в Париж,- плавно разбежалась госпожа Грюн, но муж ее перебил: - Она везет меня в Париж! Не город, а шампанское,- но у меня от него всегда изжога. Однако я еду. Кстати: - вы так до сих пор и не удосужились мне ответить, куда вы собираетесь этим летом? Знаете, был случай: вспоминал человек анекдот - и вдруг лопнул. - Мне не то обидно, что я не могу вспомнить,- жалобно протянул Драйер,-мне обидно, что я вспомню, как только расстанемся... Мы еще не решили. Не правда ли, моя душа, мы еще не решили? Мы даже и не говорили об этом вовсе. Там была какая-то закавыка в...

© 2000- NIV