Cлово "ОТДАТЬ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ОТДАЛ, ОТДАН, ОТДАЛИ, ОТДАЙТЕ

1. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 4.
2. Камера Обскура. (страница 2)
Входимость: 3.
3. Незавершенный роман
Входимость: 2.
4. Знаки и символы
Входимость: 2.
5. Король, дама, валет
Входимость: 2.
6. Лолита. (часть 2, главы 26-28)
Входимость: 2.
7. Изобретение Вальса. Пьеса в прозе
Входимость: 2.
8. Король, дама, валет. (глава 9)
Входимость: 2.
9. Облако, озеро, башня
Входимость: 2.
10. Соглядатай
Входимость: 2.
11. Король, дама, валет. (глава 13)
Входимость: 2.
12. Дар. (страница 8)
Входимость: 2.
13. Лик
Входимость: 2.
14. Бледное пламя. Комментарии (страница 3)
Входимость: 2.
15. Память, говори (глава 10)
Входимость: 2.
16. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 23)
Входимость: 2.
17. Память, говори (глава 6)
Входимость: 2.
18. Лолита. (часть 2, главы 35-36)
Входимость: 2.
19. Другие берега. (глава 10)
Входимость: 2.
20. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 31)
Входимость: 2.
21. Подвиг. (страница 9)
Входимость: 2.
22. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 38)
Входимость: 2.
23. Изобретение Вальса. Пьеса в прозе. Действие 3
Входимость: 2.
24. Король, дама, валет. (глава 6)
Входимость: 2.
25. Отчаяние. (глава 5)
Входимость: 1.
26. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 14)
Входимость: 1.
27. Лолита. (часть 2, главы 3-5)
Входимость: 1.
28. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 39)
Входимость: 1.
29. Уста к устам
Входимость: 1.
30. Король, дама, валет. (глава 3)
Входимость: 1.
31. Король, дама, валет. (глава 7)
Входимость: 1.
32. Обида
Входимость: 1.
33. Альфред де Мюссе. Декабрьская ночь
Входимость: 1.
34. Память, говори (глава 3)
Входимость: 1.
35. Прозрачные вещи
Входимость: 1.
36. Лолита. (часть 2, главы 14-16)
Входимость: 1.
37. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 8)
Входимость: 1.
38. Пнин. (глава 6)
Входимость: 1.
39. Пильграм
Входимость: 1.
40. Шахматный конь
Входимость: 1.
41. Забытый поэт
Входимость: 1.
42. Пнин. (глава 2)
Входимость: 1.
43. Подвиг. (страница 5)
Входимость: 1.
44. Приглашение на казнь. (страница 2)
Входимость: 1.
45. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 20)
Входимость: 1.
46. Под знаком незаконнорожденных. страница 3
Входимость: 1.
47. Пассажир
Входимость: 1.
48. Дар
Входимость: 1.
49. Бледное пламя. Поэма в четырех песнях
Входимость: 1.
50. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника.
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 4. Размер: 62кб.
Часть текста: ли он вообще?" - так обыкновенно загадывал я, все ожидая и ожидая в янтарно-красном сумраке пинг-понгового дружка или старого Джона Шейда. Строка 345: сарай Этот сарай, а правильнее сказать - овин, в котором в октябре 1956-го года (за несколько месяцев до смерти Гэзель Шейд) происходили "некие явления", принадлежал Паулю Гентцнеру, чудаковатому фермеру немецкой породы со старомодными увлечениями вроде таксодермии и сбора трав. Странная выходка атавизма воскресила в нем (согласно Шейду, любившему про него рассказывать, - замечу кстати, что только в эти разы и становился мой милый старый друг несколько нудноват!) "любознательного немца" из тех, что три столетия назад становились отцами первых великих натуралистов. Человек он был по ученым меркам неграмотный, совершенно ничего не смысливший в вещах, удаленных от него в пространстве и времени, но что-то имелось в нем красочное и исконное, утешавшее Джона Шейда гораздо полнее провинциальных утонченностей английского отделения. Он, выказывавший столько разборчивой осмотрительности при выборе попутчиков для своих прогулок, любил через вечер на другой бродить с важным и жилистым немцем по лесным тропинкам Далвича и вкруг полей этого своего знакомца. Будучи охотником до точного слова, он ценил Гентцнера за то, что тот знал "как что называется", - хоть некоторые из предлагаемых тем названий несомненно были местными уродцами или германизмами, а то и чистой воды выдумками старого прохвоста. Теперь у него был иной спутник. Ясно помню чудный вечер, когда с языка моего блестящего друга так и сыпались макаронизмы, остроты и...
2. Камера Обскура. (страница 2)
Входимость: 3. Размер: 42кб.
Часть текста: Разумеется, густое счастье ее первой любви было неповторимо. Она запрещала себе вспоминать Мюллера, меловую бледность его щек, горячий мясистый рот, длинные, всепонимающие руки. Когда она все-таки вспоминала, как он покинул ее, ей сразу опять хотелось выпрыгнуть из окна или открыть газовый кран. Кречмар мог до некоторой степени успокоить ее, утолить жар, - как те прохладные листья подорожника, которые так приятно прикладывать к воспаленному месту. А кроме всего - Кречмар был не только прочно богат, он еще принадлежал к тому миру, где свободен доступ к сцене, к кинематографу. Нередко, заперев дверь, Магда делала перед зеркалом страшные глаза или расслабленно улыбалась, а не то прижимала к виску подразумеваемый револьвер, и ей сдавалось, что у нее это выходит вовсе не хуже, чем в Холливуде. После вдумчивых и осмотрительных поисков она нашла в отличном районе неплохую квартирку. Кречмар так растерялся и обмяк после ее визита, что она пожалела его, сразу взяла деньги, которые он ей сунул во время обычной прогулки, - и в подъезде поцеловала его. Пламя этого поцелуя осталось при нем и вокруг него, будто смутный цветной ореол, в котором он вернулся домой и который он не мог оставить в передней, как шляпу, и, войдя в спальню, он недоумевал, неужто жена не увидит по его глазам, что случилось. Но Аннелиза, трицатипятилетняя мирная Аннелиза ни разу не подумала о том, что муж может ей изменить. Она знала, что у Кречмара были до женитьбы мелкие увлечения, она помнила, что и сама, девочкой, была тайно влюблена в старого актера, который приходил в гости к отцу и смешно изображал говор саксонца; она слышала и...
3. Незавершенный роман
Входимость: 2. Размер: 114кб.
Часть текста: Современные записки.-1940.-No 70. История этого текста изложена самим автором: "Зима 1939-40 годов оказалась последней для моей русской прозы... Среди написанного в эти прощальные парижские месяцы был роман, который я не успел закончить до отъезда и к которому уже не возвращался. За вычетом двух глав и нескольких заметок эту незаконченную вещь я уничтожил. Первая глава, под названием "Ultima Thule", появилась в печати в 1942 году... Глава вторая, "Solus Rex", вышла ранее... Быть может, закончи я эту книгу, читателям не пришлось бы гадать: шарлатан ли Фальтер? Подлинный ли он провидец? Или же он медиум, посредством которого умершая жена рассказчика пытается донести смутный абрис фразы, узнанной или неузнанной ее мужем. Как бы то ни было, ясно одно: создавая воображаемую страну (занятие, которое поначалу было для него только способом отвлечься от горя, но со временем переросло в самодовлеющую художественную манию), вдовец настолько вжился в Туле, что оно стало постепенно обретать самостоятельное существование. В первой главе Синеусов говорит между прочим, что перебирается с Ривьеры в Париж, на свою прежнюю квартиру; на самом же деле он переезжает в угрюмый дворец на дальнем северном острове. Искусство позволяет ему воскресить покойную жену в облике королевы Белинды - жалкое свершение, которое не приносит ему торжества над смертью даже в мире вольного вымысла. В третьей главе 'ей предстояло снова погибнуть от бомбы, предназначавшейся ее мужу, на Эгельском мосту, буквально через несколько минут после возвращения с Ривьеры. Вот, пожалуй, и все, что удается рассмотреть в пыли и мусоре моих давних вымыслов... Истинный читатель несомненно узнает искаженные отголоски моего последнего русского романа в книге "Под знаком...
4. Знаки и символы
Входимость: 2. Размер: 13кб.
Часть текста: человеку с неизлечимо поврежденным рассудком. Желаний он не имел. Творения человеческих рук представлялись ему либо ульями зла, дрожащими в пагубном оживлении, которое только он и умел воспринять, либо грубыми приспособлениями, негодными к использованию в его отвлеченном мире. Исключив множество вещей, способных напугать его или обидеть (любой механизм, к примеру, был под запретом), родители выбрали пустячок - невинный и вкусный: корзинку с десятью баночками разных фруктовых желе. Ко времени его рождения они уже состояли в браке долгое время: миновало еще двадцать лет, теперь они стали совсем стариками. Ее тускловато-каштановые поседевшие волосы были уложены кое-как. Она носила дешевые черные платья. В отличие от других женщин ее возраста (от миссис Сол, к примеру, их ближайшей соседки с лилово-розовым от грима лицом под шляпкой в виде пучка полевых цветов), она подставляла придирчивому свету весеннего дня оголенное белое лицо. Муж ее, бывший на родине довольно преуспевающим коммерсантом, ныне целиком зависел от своего брата Исаака, настоящего американца с почти сорокалетним стажем. С Исааком они видались нечасто и между собой называли его "князем". В ту пятницу все складывалось неладно. Поезд подземки лишился жизненных токов между двумя станциями и четверть часа только и слышалось, что прилежное биение сердца да шелест газет. Автобуса, на котором нужно было ехать дальше, пришлось дожидаться сто лет, а приехал он битком набитым горластыми школьниками. Лил сильный дождь, когда они поднимались по ведущей к санатории бурой...
5. Король, дама, валет
Входимость: 2. Размер: 27кб.
Часть текста: атлантам, вокзальный свод; потянется платформа, увозя в неведомый путь окурки, билетики, пятна солнца, плевки; не вращая вовсе колесами, проплывет железная тачка; книжный лоток, увешанный соблазнительными обложками,- фотографиями жемчужно-голых красавиц,- пройдет тоже; и люди, люди, люди на потянувшейся платформе, переставляя ноги и все же не подвигаясь, шагая вперед и все же пятясь,- как мучительный сон, в котором есть и усилие неимоверное, и тошнота, и ватная слабость в икрах, и легкое головокружение,- пройдут, отхлынут, уже замирая, уже почти падая навзничь... Больше женщин, чем мужчин,- как это всегда бывает среди провожающих... Сестра Франца, такая бледная в этот ранний час, нехорошо пахнущая натощак, в клетчатой пелерине, какой, небось, не носят в столице,- и мать, маленькая, круглая, вся в коричневом, как плотный монашек. Вот запорхали платки. И отошли не только они,- эти две знакомые улыбки,-тронулся не только вокзал, с лотком, тачкой, белым продавцом слив и сосисок,- тронулся и старый городок в розоватом тумане осеннего утра: каменный курфюрст на площади, землянично-темный собор, поблескивающие вывески, цилиндр, рыба, медное блюдо парикмахера... Теперь уж не остановить. Понесло! Торжественно едут дома, хлопают ...

© 2000- NIV