Cлово "ЖЕСТОКОСТЬ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ЖЕСТОКОСТИ, ЖЕСТОКОСТЬЮ, ЖЕСТОКОСТЯХ, ЖЕСТОКОСТЕЙ

1. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 17)
Входимость: 2.
2. Истребление тиранов
Входимость: 2.
3. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 13)
Входимость: 1.
4. Пнин. (глава 6)
Входимость: 1.
5. Каким бы полотном
Входимость: 1.
6. Пнин. (глава 2)
Входимость: 1.
7. Изобретение Вальса. Пьеса в прозе
Входимость: 1.
8. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 1.
9. Дар. (страница 3)
Входимость: 1.
10. Под знаком незаконнорожденных. страница 3
Входимость: 1.
11. Соглядатай
Входимость: 1.
12. Бледное пламя. Комментарии (страница 5)
Входимость: 1.
13. Камера Обскура
Входимость: 1.
14. Дар. (страница 4)
Входимость: 1.
15. Круг
Входимость: 1.
16. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 5)
Входимость: 1.
17. Под знаком незаконнорожденных. страница 12
Входимость: 1.
18. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 3, глава 8)
Входимость: 1.
19. Дар. (страница 9)
Входимость: 1.
20. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 3, глава 5)
Входимость: 1.
21. Отчаяние. (глава 11)
Входимость: 1.
22. Лолита. (часть 2, главы 1-2)
Входимость: 1.
23. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 7)
Входимость: 1.
24. Камера Обскура. (страница 3)
Входимость: 1.
25. Камера Обскура. (страница 4)
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 17)
Входимость: 2. Размер: 13кб.
Часть текста: русскую энциклопедию “губа” заинтересовала лишь в качестве территориального округа в древней Ляске да еще полярной заводи. Их губы обладали абсурдным сходством складки, тона и текстуры. У Вана верхняя напоминала формой летящую прямо на вас морскую ширококрылую птицу, тогда как нижняя, полная и хмурая, придавала его обычному выражению оттенок жестокости. Ни малейших признаков этой жестокости не замечалось в губах Ады, но вырезанная в форме лука верхняя и великоватая, пренебрежительно выпяченная, матово-розовая нижняя повторяли рот Вана в женском ключе. В поцелуйную пору (две нездоровых недели беспорядочных долгих объятий) как бы некая странно стыдливая ширма отъединила наших детей от беснующихся тел друг друга. Впрочем, прикосновения и отклики на прикосновения все равно пробивались сквозь нее, будто далекая дрожь отчаянных призывов. Неустанно, неотступно и нежно Ван терся своими губами о ее – вправо, влево, вниз, вверх, жизнь, смерть, – отчего этот жаркий цветок раскрывался, являя контраст между невесомой нежностью наружной идиллии и грубым обилием потаенной плоти. Были и другие поцелуи. – Мне хочется попробовать твой рот изнутри, – сказал Ван. – Господи, как бы хотел я стать Гулливером величиною с гоблина и исследовать эту пещеру. – Могу предложить язык, – ответила она и предложила. Большая, вареная, еще пышущая жаром земляничина. Ван всасывал ее так далеко, как та соглашалась втянуться. Он прижимал Аду к себе, впивая ее небо. Их подбородки были совершенно мокры. – Дай платок, – сказала она, бесцеремонно вскальзывая рукой в карман его брюк, но тут же выдернула ее, предоставив Вану достать платок самому. Без комментариев. (– Я очень ценю твой такт, – говорил он ей, когда они впоследствии с благоговением и весельем вспоминали те радости и те затруднения, – но мы с тобой потеряли кучу времени – груду невозвратимых опалов.) Он изучал ее лицо. Нос, подбородок, щеки – все обладало такой мягкостью очертаний (воскрешающей в...
2. Истребление тиранов
Входимость: 2. Размер: 49кб.
Часть текста: не заполнила ее почти всю, оставив мне лишь тонкий светящийся обод (напоминающий больше корону безумия, чем венчик мученичества); но я предвижу и полное свое затмение. Первые его портреты, в газетах, в витринах лавок, на плакатах (тоже растущих в нашей богатой осадками, плачущей и кровоточащей стране), выходили на первых порах как бы расплывчатыми,- это было тогда, когда я еще сомневался в смертельном исходе моей ненависти: что-то еще человеческое, а именно возможность неудачи, срыва, болезни, мало ли чего, в то время слабо дрожало сквозь иные его снимки, в разнообразности неустоявшихся еще поз, в зыбкости глаз, еще не нашедших исторического выражения, но исподволь его облик уплотнился, его скулы и щеки на официальных фотоэтюдах покрылись божественным лоском, оливковым маслом народной любви, лаком законченного произведения,- и уже нельзя было представить себе, что этот нос можно высморкать, что под эту губу можно залезть пальцем, чтобы выковырнуть застреч-ку пищи из-за гнилого резца. За пробным разнообразием...
3. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 13)
Входимость: 1. Размер: 23кб.
Часть текста: глухим английским), – то была длинноватая, но воздушная и просторная черная юбка, расшитая красными маками и пионами, которым “недоставало ботанической реальности”, как она замечательно выразилась, не зная тогда, что реальность и свод естественных наук в языке этого (и только этого) сна синонимичны. (Как не знал об этом и ты, многомудрый Ван. Ее пометка.) Она вступила в юбку – голая, с влажными, “еловыми” после оттирания особой махроткой ногами (в пору правления мадемуазель Ларивьер утренние ванны оставались еще неизвестными) – и натянула ее, бойко взбрыкнув бедрами, что повлекло за собой привычный выговор со стороны гувернантки: mais ne te trйmousse pas comme зa quand tu mets ta jupe! Une petite fille de bonne maison, etc. Per contra, на отсутствие штанишек Ида Ларивьер, полногрудая женщина большой, но отталкивающей красоты (одетая к этому времени только в корсет и чулки на подвязках), никакого внимания не обратила, ибо и сама обладала склонностью делать тайные уступки летнему зною; впрочем, в случае нежной Ады подобное обыкновение приводило к предосудительным последствиям. Девочка норовила умерить сыпь, покрывавшую мягкие своды, – вместе с попутными ей ощущеньями зуда и липкости, в целом не столь уж и неприятными, – усаживаясь верхом на прохладный сук шаттэльской яблони и крепко стискивая его ногами – к великому, как нам еще предстоит увидеть, неудовольствию Вана. Помимо “лолиты” Ада надела безрукавку-джерси в белую с черным полоску, мягкую шляпу (висевшую за плечами на облегавшей шею резинке), повязала бархатной лентой волосы и влезла в ...
4. Пнин. (глава 6)
Входимость: 1. Размер: 61кб.
Часть текста: толкователь уже подчеркнул фиолетовыми чернилами трудное слово oiseaux и нацарапал поверху "птицы". Снова осенние ветра облепили палой листвой бок решетчатой галереи, ведущей от Гуманитарных Наук к Фриз-Холлу. Снова тихими вечерами запорхали над лужайками и асфальтом огромные янтарно-бурые данаиды, лениво дрейфуя к югу, свесив под крапчатыми телами не до конца поджатые сяжки. Колледж скрипел себе помаленьку. Усидчивые, обремененные беременными женами аспиранты все писали диссертации о Достоевском и Симоне де Бовуар. Литературные кафедры трудились, оставаясь под впечатлением, что Стендаль, Галсворти, Драйзер и Манн - большие писатели. Пластмассовые слова вроде "конфликта" и "образа" пребывали еще в чести. Как обычно, бесплодные преподаватели с успехом пытались "творить", рецензируя книги своих более плодовитых коллег, и как обычно, множество везучих сотрудников колледжа наслаждалось или приготавливалось насладиться разного рода субсидиями, полученными в первую половину года. Так, смехотворно мизерная дотация предоставляла разносторонней чете Старров с Отделения изящных искусств - Кристофферу Старру с его младенческим личиком и его малютке-жене Луизе - уникальную возможность записать послевоенные народные песни в Восточной Германии, куда эти удивительные молодые люди неведомо как получили разрешение проникнуть. Тристрам В. Томас ("Том" для друзей), профессор антропологии, получил от фонда Мандовилля десять тысяч долларов на изучение привычного рациона кубинских рыбаков и пальмолазов. Другое благотворительное заведение пришло на помощь Бодо фон Фальтернфельсу, позволив ему...
5. Каким бы полотном
Входимость: 1. Размер: 1кб.
Часть текста: Каким бы полотном Каким бы полотном Каким бы полотном батальным ни являлась советская сусальнейшая Русь, какой бы жалостью душа ни наполнялась, не поклонюсь, не примирюсь со всею мерзостью, жестокостью и скукой немого рабства - нет, о, нет, еще я духом жив, еще не сыт разлукой, увольте, я еще поэт. 1944, Кембридж, Масс.

© 2000- NIV