Cлово "ЖИВОСТЬ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ЖИВОСТЬЮ, ЖИВОСТИ

1. Незавершенный роман
Входимость: 1.
2. Под знаком незаконнорожденных. страница 2
Входимость: 1.
3. Обида
Входимость: 1.
4. Под знаком незаконнорожденных
Входимость: 1.
5. Отчаяние. (глава 9)
Входимость: 1.
6. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 4)
Входимость: 1.
7. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 1.
8. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 3)
Входимость: 1.
9. Соглядатай
Входимость: 1.
10. Король, дама, валет. (глава 11)
Входимость: 1.
11. Дар. (страница 4)
Входимость: 1.
12. Подвиг. (страница 4)
Входимость: 1.
13. Дар. (страница 8)
Входимость: 1.
14. Машенька. (страница 4)
Входимость: 1.
15. Камера Обскура. (страница 6)
Входимость: 1.
16. Другие берега. (глава 11)
Входимость: 1.
17. Приглашение на казнь. (страница 6)
Входимость: 1.
18. Подвиг. (страница 7)
Входимость: 1.
19. Дар. (страница 5)
Входимость: 1.
20. Приглашение на казнь. (страница 5)
Входимость: 1.
21. Отчаяние
Входимость: 1.
22. Памяти Л.И.Шигаева
Входимость: 1.
23. Лолита. (часть 2, главы 1-2)
Входимость: 1.
24. Защита Лужина. (глава 5)
Входимость: 1.
25. Король, дама, валет. (глава 2)
Входимость: 1.
26. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 4)
Входимость: 1.
27. Лолита. (часть 2, главы 17-19)
Входимость: 1.
28. Драка
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Незавершенный роман
Входимость: 1. Размер: 114кб.
Часть текста: 1. SOLUS REX. Впервые: Современные записки.-1940.-No 70. История этого текста изложена самим автором: "Зима 1939-40 годов оказалась последней для моей русской прозы... Среди написанного в эти прощальные парижские месяцы был роман, который я не успел закончить до отъезда и к которому уже не возвращался. За вычетом двух глав и нескольких заметок эту незаконченную вещь я уничтожил. Первая глава, под названием "Ultima Thule", появилась в печати в 1942 году... Глава вторая, "Solus Rex", вышла ранее... Быть может, закончи я эту книгу, читателям не пришлось бы гадать: шарлатан ли Фальтер? Подлинный ли он провидец? Или же он медиум, посредством которого умершая жена рассказчика пытается донести смутный абрис фразы, узнанной или неузнанной ее мужем. Как бы то ни было, ясно одно: создавая воображаемую страну (занятие, которое поначалу было для него только способом отвлечься от горя, но со временем переросло в самодовлеющую художественную манию), вдовец настолько вжился в Туле, что оно стало постепенно обретать самостоятельное существование. В первой главе Синеусов говорит между прочим, что перебирается с Ривьеры в Париж, на свою прежнюю квартиру; на самом же деле он переезжает в угрюмый дворец на дальнем северном острове. Искусство позволяет ему воскресить покойную жену в облике королевы Белинды - жалкое свершение, которое не приносит ему торжества над смертью даже в мире вольного вымысла. В третьей главе 'ей предстояло снова погибнуть от бомбы, предназначавшейся ее мужу, на Эгельском мосту, буквально через несколько минут после возвращения с Ривьеры. Вот, пожалуй, и все, что удается рассмотреть в пыли и мусоре моих давних вымыслов... Истинный читатель несомненно узнает искаженные отголоски моего последнего русского романа в книге "Под...
2. Под знаком незаконнорожденных. страница 2
Входимость: 1. Размер: 29кб.
Часть текста: карие очи. Он пошел вверх по впавшей в немилость, но сохранившей достоинство лестнице. Горбун поневоле, Круг вставил ключ и, медленно возвращаясь к обычному росту, вступил в глухое, гулкое, бурливое, гремучее и ревучее молчанье своей квартиры. Отъединенно стояло вдали меццотинто да-винчиева чуда - тринадцать персон за таким узким столом (фаянс ссудили монахи-доминиканцы). Свет ударил в ее коренастый зонтик с черепаховой ручкой, что стоял, откачнувшись от его большого зонта, оставленного не у дел. Он стянул оставшуюся перчатку, избавился от пальто и повесил на колышек фетровую широкополую черную шляпу. Широкополая черная шляпа, утратившая ощущение дома свалилась с колышка и была оставлена там, где легла. Он прошел широким длинным коридором, стены которого заливало, выплеснувшись из его кабинета, черное масло картин; все, что они показывали, - это трещины вслепую отраженного света. Резиновый мячик размером с большой апельсин спал на полу. Он вошел в столовую. Тарелка с холодным языком, украшенным ломтиками огурца, и румяная щечка сыра тихо ожидали его. Замечательный все-таки у этой женщины слух. Она выскользнула из своей комнаты рядом с детской и присоединилась к Кругу. Звали ее Клодиной, последнюю неделю она оставалась единственной прислугой в хозяйстве Круга: повар покинул дом, не одобряя того, что он очень точно назвал "подрывной атмосферой". - Слава Богу, - сказала она, - вы вернулись домой невредимым. Хотите горячего чаю? Он потряс головой, повернув к ней спину и тыкаясь рядом с буфетом, словно отыскивая что-то. - Как сегодня мадам? - спросила она. Не отвечая, столь же медленно и неловко он добрался до так и не пригодившейся никогда турецкой гостиной, и перейдя ее, попал в другой загиб коридора. Тут он открыл чулан, поднял крышку пустого баула, заглянул вовнутрь и вернулся назад. Клодина неподвижно стояла посреди...
3. Обида
Входимость: 1. Размер: 20кб.
Часть текста: также на густой дегтярный запах мази от мух, тусклый слепень или овод с переливчатыми глазами навыкате присасывался к атласной шерсти. У кучера Степана, мрачного пожилого человека в черной безрукавке поверх малиновой рубахи, была крашеная борода клином и коричневая шея в тонких трещинках. Путе было неловко, сидя с ним рядом, молчать; поэтому он пристально смотрел на постромки, на дышло, придумывая любознательный вопрос или дельное замечание. Изредка у той или другой лошади приподнимался напряженный корень хвоста, под ним надувалась темная луковица, выдавливая круглый золотой ком, второй, третий, и затем складки темной кожи вновь стягивались, опадал вороной хвост. В коляске сидела, заложив нога на ногу, путина сестра, смуглая молодая дама (ей было всего девятнадцать лет, но она уже успела развестись), в светлом платье, в высоких белых сапожках на шнурках с блестящими черными носками и в широкополой шляпе, броса.вшей кружевную тень на лицо. У нее с утра настроение было дурное, и когда Путя в...
4. Под знаком незаконнорожденных
Входимость: 1. Размер: 34кб.
Часть текста: видно небо внизу. Окруженная, я замечаю, распяленными щупальцами черной влаги, к которой прилипло несколько бурых хмурых умерших листьев. Затонувших, стоит сказать, еще до того, как лужа ссохлась до ее настоящих размеров. Она лежит в тени, но вмещает образчик далекого света с деревьями и четою домов. Приглядись. Да, она отражает кусок бледно-синего неба - мягкая младенческая синева - молочный привкус во рту: у меня была кружка такого же цвета лет тридцать пять назад. Она отражает и грубый сумбур голых ветвей, и коричневую вену потолще, обрезанную ее кромкой, и яркую поперечную кремовую полоску. Вы кое-что обронили, вот, это ваше, кремовый дом вдалеке, в сиянии солнца. Когда ноябрьский ветер в который раз пронимает льдистая дрожь, зачаточный водоворот собирает блеск лужи в складки. Два листа, два трискалиона, как два дрожащих трехногих купальщика, разбегаются, чтоб окунуться, рвение заносит их в середину лужи и там, внезапно замедлив, они плывут, став совершенно плоскими. Двадцать минут пятого. Вид из окна больницы. Ноябрьские деревья - тополи, я полагаю, - два из них растут, пробивая асфальт: все они в ярком холодном солнце, в яркой роскошно мохнатой коре, в путанных перегибах бесчисленных глянцевых веток, старое золото, - потому что там, вверху, им достается больше притворно сочного солнца. Их неподвижность спорит с припадочной зыбью вставного отражения, ибо видимая эмоция дерева - в массе его листвы, а листьев осталось, может быть, тридцать семь, не больше, с одного его бока. Они немного мерцают, легкий приглушенный тон, солнце доводит их до того же иконного лоска, что и спутанные триллионы ветвей. Бледные облачные клочья пересекают обморочную небесную синеву. Операция была неудачной, моя...
5. Отчаяние. (глава 9)
Входимость: 1. Размер: 27кб.
Часть текста: въ немъ скромный, бородатый мужчина. Рeшенiе трудъ мой вручить тому густо психологическому беллетристу, о которомъ я какъ будто уже упоминалъ, даже, кажется, обращалъ къ нему мой разсказъ, ( - давно бросилъ написанное перечитывать, - некогда да и тошно...) было принято мною несразу, {149} - сначала я думалъ, не проще ли всего послать оный трудъ прямо какому-нибудь издателю, нeмецкому, французскому, американскому, - но вeдь написано-то по-русски, и не все переводимо, - а я, признаться, дорожу своей литературной колоратурой и увeренъ, что пропади иной выгибъ, иной оттeнокъ - все пойдетъ на смарку. Еще я думалъ послать его въ СССР, - но у меня нeтъ необходимыхъ адресовъ, - да и не знаю, какъ это дeлается, пропустятъ ли манускриптъ черезъ границу, - вeдь я по привычкe пользуюсь старой орфографiей, - переписывать же нeтъ силъ... Что переписывать! Не знаю, допишу ли вообще, выдержу ли напряженiе, не умру ли отъ кровоизлiянiя въ мозгу... Рeшивъ наконецъ дать рукопись мою человeку, который долженъ ею прельститься и приложить всe старанiя, чтобы она увидeла свeтъ, я вполнe отдаю себe отчетъ въ томъ, что мой избранникъ (ты, мой первый читатель), - беллетристъ бeженскiй, книги котораго въ СССР появляться никакъ не могутъ. Но для этой книги сдeлаютъ, быть можетъ, исключенiе, - въ концe концовъ, не ты ее писалъ. О, какъ я лелeю надежду, что несмотря на твою эмигрантскую подпись...

© 2000- NIV