Cлово "ЖИЗНЬ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ЖИЗНИ, ЖИЗНЬЮ, ЖИЗНЕЙ, ЖИЗНЯМИ

1. Незавершенный роман
Входимость: 33.
2. Дар. (страница 8)
Входимость: 32.
3. Соглядатай
Входимость: 30.
4. Дар. (страница 7)
Входимость: 23.
5. Дар. (страница 3)
Входимость: 23.
6. Дар. (страница 9)
Входимость: 20.
7. Бледное пламя. Поэма в четырех песнях
Входимость: 18.
8. Дар. (страница 6)
Входимость: 17.
9. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 5)
Входимость: 16.
10. Волшебник
Входимость: 15.
11. Дар. (страница 5)
Входимость: 15.
12. Занятой человек
Входимость: 15.
13. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 18)
Входимость: 14.
14. Дар. (страница 2)
Входимость: 14.
15. Весна в Фиальте
Входимость: 14.
16. Лик
Входимость: 14.
17. Событие. Пьеса в прозе. Действие 3
Входимость: 13.
18. Бледное пламя. Комментарии (страница 7)
Входимость: 13.
19. Бледное пламя. Комментарии (страница 5)
Входимость: 13.
20. Память, говори (глава 14)
Входимость: 13.
21. Истребление тиранов
Входимость: 12.
22. Камера Обскура. (страница 7)
Входимость: 12.
23. Дар. (страница 4)
Входимость: 12.
24. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 4)
Входимость: 12.
25. Защита Лужина. (глава 6)
Входимость: 11.
26. Под знаком незаконнорожденных. страница 12
Входимость: 11.
27. Приглашение на казнь. (страница 5)
Входимость: 11.
28. Лолита. (часть 1, главы 18-20)
Входимость: 11.
29. Защита Лужина. (глава 10)
Входимость: 11.
30. Бледное пламя. Комментарии
Входимость: 10.
31. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 10.
32. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 3, глава 5)
Входимость: 10.
33. Другие берега
Входимость: 10.
34. Бледное пламя. Комментарии (страница 6)
Входимость: 10.
35. Дар. (страница 10)
Входимость: 10.
36. Бледное пламя. Комментарии (страница 3)
Входимость: 9.
37. Смерть ("...И эту власть над разумом чужим")
Входимость: 9.
38. Машенька. (страница 2)
Входимость: 9.
39. Защита Лужина. (глава 8)
Входимость: 9.
40. Машенька. (страница 3)
Входимость: 9.
41. Лолита. (часть 2, главы 29-30)
Входимость: 9.
42. Сестры Вэйн
Входимость: 9.
43. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 38)
Входимость: 9.
44. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 9)
Входимость: 9.
45. Подвиг
Входимость: 9.
46. Память, говори (глава 13)
Входимость: 9.
47. Примечания к стихам из разных сборников
Входимость: 9.
48. Машенька. (страница 5)
Входимость: 8.
49. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 10)
Входимость: 8.
50. Скитальцы (1-е действие)
Входимость: 8.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Незавершенный роман
Входимость: 33. Размер: 114кб.
Часть текста: прозы... Среди написанного в эти прощальные парижские месяцы был роман, который я не успел закончить до отъезда и к которому уже не возвращался. За вычетом двух глав и нескольких заметок эту незаконченную вещь я уничтожил. Первая глава, под названием "Ultima Thule", появилась в печати в 1942 году... Глава вторая, "Solus Rex", вышла ранее... Быть может, закончи я эту книгу, читателям не пришлось бы гадать: шарлатан ли Фальтер? Подлинный ли он провидец? Или же он медиум, посредством которого умершая жена рассказчика пытается донести смутный абрис фразы, узнанной или неузнанной ее мужем. Как бы то ни было, ясно одно: создавая воображаемую страну (занятие, которое поначалу было для него только способом отвлечься от горя, но со временем переросло в самодовлеющую художественную манию), вдовец настолько вжился в Туле, что оно стало постепенно обретать самостоятельное существование. В первой главе Синеусов говорит между прочим, что перебирается с Ривьеры в Париж, на свою прежнюю квартиру; на самом же деле он переезжает в...
2. Дар. (страница 8)
Входимость: 32. Размер: 95кб.
Часть текста: но в жизни... одним словом, смотри, что с ними делали, как скручивали и мучили их, хохоча (так хохочут русалки на речках, протекающих невдалеке от скитов и прочих мест спасения) дочки доктора Васильева. Вкусы его были вполне добротны. Его эпатировал Гюго. Ему импонировал Суинберн (что совсем не странно, если вдуматься). В списке книг, прочитанных им в крепости, фамилия Флобера написана по-французски через "о", и действительно, он его ставил ниже Захер-Мазоха и Шпильгагена. Он любил Беранже, как его любили средние французы. "Помилуйте, - восклицает Стеклов, - вы говорите, что этот человек был не поэтичен? Да знаете ли вы, что он со слезами восторга декламировал Беранже и Рылеева!" Его вкусы только окаменели в Сибири, - и по странной деликатности исторической судьбы, Россия за двадцать лет его изгнания не произвела (до Чехова) ни одного настоящего писателя, начала которого он не видел воочию в деятельный период жизни. Из разговоров с ним в Астрахани выясняется: "да-с, графский-то титул и сделал из Толстого великого-писателя-земли-русской": когда же к нему приставали, кто же лучший современный беллетрист, то он называл Максима Белинского. Юношей он записал в дневнике: "Политическая литература - высшая литература". Впоследствии пространно рассуждая о Белинском (Виссарионе, конечно), о котором распространяться, собственно, не полагалось, он ему следовал, говоря, что "Литература не может не быть служительницей того или иного направления идей", и что писатели "неспособные искренне одушевляться участием к тому, что совершается силою исторического движения вокруг нас......
3. Соглядатай
Входимость: 30. Размер: 110кб.
Часть текста: переходил с моей дрожащей руки на бледно-серую, уже размазанную по ворсу пыльцу. Матильда бывала в гостях у их родителей и постоянно оставалась ужинать. Как-то раз шумел проливной дождь, ей дали зонтик, и она сказала: "Вот и отлично, большое спасибо, молодой человек меня проводит и принесет зонт обратно". С тех пор вошло в мои обязанности ее провожать. Она, пожалуй, нравилась мне, эта разбитная, полная, волоокая дама с большим ртом, который собирался в комок, когда она, пудрясь, смотрелась в зеркальце. У нее были тонкие лодыжки, легкая поступь, за которую многое ей прощалось. От нее исходило щедрое тепло, как только она появлялась, мне уже мнилось, что в комнате жарко натоплено, и, когда, отведя восвояси эту большую живую печь, я возвращался один среди чмоканья ртутного блеска безжалостной ночи, было мне холодно, холодно до омерзения. Потом приехал из Парижа ее муж и стал с ней бывать в гостях вместе, - муж как муж, я мало на него обратил внимание, только заметил его манеру коротко и гулко откашливаться в кулак, перед тем как заговорить, и тяжелую, черную, с блестящим набалдашником трость, которой он постукивал об пол, пока Матильда, восторженно захлебываясь, превращала прощание с хозяйкой в многословный монолог. Муж, спустя месяц, отбыл, и в первую же ночь, что я снова провожал Матильду, она предложила мне подняться к ней наверх, чтобы взять книжку, которую давно увещевала меня прочесть, - что-то по-французски о какой-то русской девице Ариадне (*1). Шел, как обычно, дождь, вокруг фонарей дрожали ореолы, правая моя рука утопала в жарком кротовом меху, левая держала раскрытый зонтик, в который ночь била, как в барабан. Этот зонтик, - потом, в квартире у Матильды, - распятый вблизи парового отопления, все капал, капал, ронял слезу каждые полминуты и так накапал большую ...
4. Дар. (страница 7)
Входимость: 23. Размер: 81кб.
Часть текста: в пригоршне рассматривая что-то, из-за плеча ее невидимое нам. Сонет - словно преграждающий путь, а может быть, напротив, служащий тайной связью, которая объяснила бы всг , - если бы только ум человеческий мог выдержать оное объяснение. Душа окунается в мгновенный сон, - и вот, с особой театральной яркостью восставших из мертвых, к нам навстречу выходят: с длинной тростию, в шелковой рясе гранатного колера, с вышитым поясом на большом животе о. Гавриил, и с ним, уже освещенный солнцем, весьма привлекательный мальчик розовый, неуклюжий, нежный. Подошли. Сними шляпу, Николя. Волосы с рыжинкой, веснушки на лобике, в глазах ангельская ясность, свойственная близоруким детям. Кипарисовы, Парадизовы, Златорунные не без удивления вспоминали потом (в тиши своих дальних и бедных приходов) его стыдливую красоту: херувим, увы, оказался наклееным на крепкий пряник; не всем пришедшийся по зубам. Поздоровавшись с нами, Николя вновь надевает шляпу - серенький пуховой цилиндр - и тихо отходит, очень миленький в своем домашне-сшитом сюртучке и нанковых брючках, - между тем как его отец, добрейший протоиерей, нечуждый садовничеству, занимает нас обсуждением саратовских вишень, слив, глив. Летучая знойная пыль застилает картину. Как неизменно отмечается в начале всех решительно писательских биографий, мальчик был пожирателем книг. Но отлично учился. "Государю твоему повинуйся, чти его и будь послушным законам", тщательно воспроизводил он первую пропись, и помятая подушечка указательного пальца так навсегда и осталась темною от чернил. Вот тридцатые годы кончились, пошли сороковые. В шестнадцать лет он довольно знал языки, чтобы читать Байрона, Сю и Ггте (до конца дней стесняясь варварского произношения); уже владел семинарской латынью, благо отец был человек образованный. Кроме того некто Соколовский занимался с ним по-польски, а местный торговец апельсинами преподавал...
5. Дар. (страница 3)
Входимость: 23. Размер: 72кб.
Часть текста: продолговатую выбоину, до краев налитую густым кофе со сливками. Милая моя! Образчик элизейских красок! Отец однажды, в Ордосе, поднимаясь после грозы на холм, ненароком вошел в основу радуги, - редчайший случай! - и очутился в цветном воздухе, в играющем огне, будто в раю. Сделал еще шаг - и из рая вышел. Она уже бледнела. Дождь совсем перестал, пекло, овод с шелковыми глазами сел на рукав. В роще закуковала кукушка, тупо, чуть вопросительно: звук вздувался куполком и опять - куполком, никак не разрешаясь. Бедная толстая птица вероятно перелетела дальше, ибо всг повторялось сызнова, вроде уменьшенного отражения (искала, что-ли, где получается лучше, грустнее?). Громадная, плоская на лету бабочка, иссиня-черная с белой перевязью, описав сверхестественно-плавную дугу и опустившись на сырую землю, сложилась, тем самым исчезла. Такую иной раз приносит, зажав ее обеими руками в картуз, сопящий крестьянский мальчишка. Такая взмывает из-под семенящих копыт примерной докторской поньки, когда доктор, держа на коленях почти ненужные вожжи, а то просто прикрутив их к передку, задумчиво едет тенистой дорогой в больницу. А изредка четыре черно-белых крыла с кирпичной изнанкой находишь рассыпанными как игральные карты на лесной тропе: остальное съела неизвестная птица. Он перепрыгнул лужу, где два навозных жука, мешая друг другу, цеплялись за соломинку, и отпечатал на краю дороги подошву: многозначительный след ноги, всг глядящий вверх, всг видящий исчезнувшего человека. Идя полем, один, под дивно несущимися облаками, он вспомнил, как с первыми папиросами в первом портсигаре подошел тут к старому косарю, попросил огня; мужик из-за тощей пазухи вынул коробок, дал его без улыбки, - но дул ветер, спичка за спичкой гасла, едва вспыхнув, - и после каждой становилось все совестнее, а тот...

© 2000- NIV