Cлово "ОСЕНЬ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ОСЕНЬЮ, ОСЕНИ

1. Дар. (страница 8)
Входимость: 5.
2. Осенние листья
Входимость: 4.
3. Адмиралтейская игла
Входимость: 4.
4. Отчаяние. (глава 4)
Входимость: 4.
5. Дар. (страница 2)
Входимость: 3.
6. Стихи
Входимость: 3.
7. Возвращение Чорба
Входимость: 3.
8. Дар. (страница 3)
Входимость: 3.
9. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 9)
Входимость: 3.
10. Примечания к стихам из разных сборников
Входимость: 3.
11. Память, говори (глава 8)
Входимость: 3.
12. Память, говори (глава 9)
Входимость: 3.
13. Осень ("И снова, как в милые годы")
Входимость: 3.
14. Король, дама, валет. (глава 4)
Входимость: 2.
15. Незавершенный роман
Входимость: 2.
16. Уста к устам
Входимость: 2.
17. Лолита. (часть 2, главы 26-28)
Входимость: 2.
18. Лолита. (часть 1, главы 21-22)
Входимость: 2.
19. Тихая осень
Входимость: 2.
20. Дар. (страница 4)
Входимость: 2.
21. Память, говори (глава 12)
Входимость: 2.
22. Машенька. (страница 4)
Входимость: 2.
23. Подвиг. (страница 3)
Входимость: 2.
24. Память, говори (глава 6)
Входимость: 2.
25. Волшебник
Входимость: 2.
26. Осень ("Вот листопад. Бесплотным перезвоном")
Входимость: 2.
27. Подвиг. (страница 7)
Входимость: 2.
28. Защита Лужина. (глава 4)
Входимость: 2.
29. Другие берега. (глава 3)
Входимость: 2.
30. Отчаяние
Входимость: 2.
31. Память, говори (глава 5)
Входимость: 2.
32. Дар. (страница 6)
Входимость: 1.
33. К музе
Входимость: 1.
34. Другие берега. (глава 9)
Входимость: 1.
35. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 39)
Входимость: 1.
36. Бледное пламя. Комментарии
Входимость: 1.
37. Король, дама, валет
Входимость: 1.
38. Другие берега. (глава 8)
Входимость: 1.
39. Защита Лужина. (глава 2)
Входимость: 1.
40. Пнин. (глава 6)
Входимость: 1.
41. Забытый поэт
Входимость: 1.
42. Другие берега. (глава 7)
Входимость: 1.
43. Пнин. (глава 2)
Входимость: 1.
44. Приглашение на казнь. (страница 2)
Входимость: 1.
45. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 1.
46. Другие берега
Входимость: 1.
47. Камера Обскура. (страница 5)
Входимость: 1.
48. Дар. (страница 7)
Входимость: 1.
49. Память, говори (глава 11)
Входимость: 1.
50. Смотри на Арлекинов! (страница 3)
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Дар. (страница 8)
Входимость: 5. Размер: 95кб.
Часть текста: протекающих невдалеке от скитов и прочих мест спасения) дочки доктора Васильева. Вкусы его были вполне добротны. Его эпатировал Гюго. Ему импонировал Суинберн (что совсем не странно, если вдуматься). В списке книг, прочитанных им в крепости, фамилия Флобера написана по-французски через "о", и действительно, он его ставил ниже Захер-Мазоха и Шпильгагена. Он любил Беранже, как его любили средние французы. "Помилуйте, - восклицает Стеклов, - вы говорите, что этот человек был не поэтичен? Да знаете ли вы, что он со слезами восторга декламировал Беранже и Рылеева!" Его вкусы только окаменели в Сибири, - и по странной деликатности исторической судьбы, Россия за двадцать лет его изгнания не произвела (до Чехова) ни одного настоящего писателя, начала которого он не видел воочию в деятельный период жизни. Из разговоров с ним в Астрахани выясняется: "да-с, графский-то титул и сделал из Толстого великого-писателя-земли-русской": когда же к нему приставали, кто же лучший современный беллетрист, то он называл Максима Белинского. Юношей он...
2. Осенние листья
Входимость: 4. Размер: 1кб.
Часть текста: Осенние листья Осенние листья 1 В переулке на скрипке играет слепой. Здравствуй, осень! Пляшут листья, летят золотою толпой. Здравствуй, осень! Медяки из окна покатились, звеня. Славься, осень! Ветер легкими листьями бросил в меня. Славься, осень! 2 Стою я на крыльце. Напротив обитает ценитель древностей; в окошке пастушок точеный выставлен. В лазури тучка тает, как розовый пушок. Гляди, фарфоровый, блестящий человечек: чернеют близ меня два голых деревца, и сколько золотых рассыпанных сердечек на ступенях крыльца. 8 ноября 1921, Кембридж
3. Адмиралтейская игла
Входимость: 4. Размер: 22кб.
Часть текста: роком в темный берлинский проулок, мне выдали три-четыре новинки, - между прочим, Ваш роман."Адмиралтейская Игла". Заглавие ладное, - хотя бы потому, что это четырехстопный ямб, не правда ли, - и притом знаменитый. Но вот это-то ладное заглавие и не предвещало ничего доброго. Кроме того, я вообще, побаиваюсь книг, изданных в лимитрофах. Все же, говорю я. Ваш роман я взял. О милостивая государыня, о госпожа Сергей Солнцев, как легко угадать, что имя автора - псевдоним, что автор - не мужчина! Все Ваши фразы запахиваются налево. Пристрастие к таким выражениям, как "время шло" или "зябко куталась в мамин платок", неизбежное появление эпизодического корнета, произносящего "р", как "г", и, наконец, сноски с переводом всем известных французских словечек, достаточно определяют степень Вашей литературной опытности. Но все это еще полбеды. Представьте себе такую вещь: я, скажем, однажды гулял по чудным местам, где бегут бурные воды и повилика душит столпы одичалых развалин и вот, спустя много лет, нахожу в чужом доме снимок: стою гоголем возле явно бутафорской колонны, на заднем плане - белесый мазок намалеванного каскада, и кто-то чернилами подрисовал мне усы. Откуда это? Уберите эту мерзость! Там воды...
4. Отчаяние. (глава 4)
Входимость: 4. Размер: 20кб.
Часть текста: до востребованiя {56} (слeдуетъ адресъ одного изъ берлинскихъ почтамтовъ). До-свиданiя, жду. (Подписи нeтъ)". Вотъ оно лежитъ передо мной, это письмо отъ девятаго сентября тридцатаго года, - на хорошей, голубоватой бумагe съ водянымъ знакомъ въ видe фрегата, - но бумага теперь смята, по угламъ смутные отпечатки, вeроятно его пальцевъ. Выходитъ такъ, какъ будто я - получатель этого письма, а не его отправитель, - да въ концe концовъ такъ оно и должно быть: мы перемeнились мeстами. У меня хранятся еще два письма на такой же бумагe, но всe отвeты уничтожены. Будь они у меня, будь у меня напримeръ то глупeйшее письмо, которое я съ расчитанной небрежностью показалъ Орловiусу (послe чего и оно было уничтожено), можно было бы перейти на эпистолярную форму повeствованiя. Форма почтенная, съ традицiями, съ крупными достиженiями въ прошломъ. Отъ Икса къ Игреку: Дорогой Иксъ, - и сверху непремeнно дата. Письма чередуются, - это вродe мяча, летающаго черезъ сeтку туда и обратно. Читатель вскорe перестаетъ обращать вниманiе на дату, - и дeйствительно - какое ему дeло, написано ли письмо девятаго сентября или шестнадцаго, - но эти даты нужны для поддержанiя иллюзiи. Такъ Иксъ продолжаетъ писать Игреку, а Игрекъ Иксу на протяженiи многихъ страницъ. Иногда вступаетъ какой-нибудь постороннiй Зетъ, - вноситъ и свою эпистолярную лепту, однако только ради того, чтобы растолковать читателю (не глядя, впрочемъ, на него, оставаясь къ нему въ профиль) событiе, которое безъ ущерба для естественности или по какой другой причинe ни Иксъ, ни Игрекъ не могли бы...
5. Дар. (страница 2)
Входимость: 3. Размер: 83кб.
Часть текста: случается, что со дня на день откладываешь. Разве, казалось бы, не наслаждение, - единственное, горькое наслаждение, - перебирать имущество мертвого, а оно однако так и остается лежать нетронутым (спасительная лень души?); немыслимо, чтобы чужой дотронулся до него, но какое облегчение, если бы нечаянный пожар уничтожил этот драгоценный маленький шкал. Александр Яковлевич вдруг встал и, как бы случайно, так переставил стул около письменного стола, чтобы ни он, ни тень книг никак не могли служить темой для призрака. Разговор тем временем перешел на какого-то советского деятеля, потерявшего после смерти Ленина власть. "Ну, в те годы, когда я видал его, он был в зените славы и добра", - говорил Васильев, профессионально перевирая цитату. Молодой человек, похожий на Федора Константиновича (к которому именно поэтому так привязались Чернышевские), теперь очутился у двери, где, прежде чем выйти, остановился в полоборота к отцу, - и, несмотря на свой чисто умозрительный состав, ах, как он был сейчас плотнее всех сидящих в комнате! Сквозь Васильева и бледную барышню просвечивал диван, инженер Керн был представлен одним лишь блеском пенснэ, Любовь Марковна - тоже, сам Федор Константинович держался лишь благодаря смутному совпадению с покойным, - но Яша был совершенно настоящий и живой и только чувство самосохранения мешало вглядеться в его черты. "А может быть, - подумал Федор Константинович, - может быть, это всг не так, и он (Александр Яковлевич) вовсе сейчас не представляет себе мертвого сына, а действительно занят разговором, и если у него ...

© 2000- NIV