Бледное пламя
Комментарии (страница 7)

Содержание: Предисловие
Поэма
Комментарии: 1  2  3  4  5  6  7  8

Строка 1000 [= Строке 1: Я тень, я свиристель, убитый влет]

Сквозь тонкую ткань бумажной рубашки Джона различались сзади розоватые пятна там, где она прилегала к коже над и вокруг ошейка смешной одежки, которую он надевал под рубашку, как всякий порядочный американец. С какой мучительной ясностью я вижу, как перекатывается одно тучное плечо, как приподымается другое, вижу седую копну волос, складчатый затылок, красный в горошек платок, вяло свисающий из одного кармана, припухлость бумажника в другом, широкий бесформенный зад, травяное пятно на седалище старых защитного цвета штанов, истертые задники мокасин, слышу приятный рокоток, когда он оглядывается и, не останавливаясь, произносит что-нибудь вроде: "Вы смотрите там, ничего не рассыпьте, - не фантики все-таки" или (наморщась): "Придется опять писать Бобу Уэльсу [наш мэр] про эти чертовы ночные грузовики по вторникам".

Мы уже добрались до гольдсвортовой части проулка и до мощеной плиточной дорожки, что ползла вдоль бокового газона к гравийному подъездному пути, поднимавшемуся от Далвичского тракта к парадной двери Гольдсвортов, как вдруг Шейд заметил: "А у вас гость".

На крыльце боком к нам стоял приземистый, плотный, темно-волосатый мужчина в коричневом костюме, придерживая за глупую хватку мятый и тертый портфель и еще указуя скрюченным пальцем на только что отпущенную кнопку звонка.

- Убью, - пробормотал я. Недавно какая-то девица в чепце всучила мне кипу религиозных брошюр, пообещав, что ее брат, которого я невесть почему вообразил себе хрупким и нервным юношей, заглянет, чтобы обсудить со мной Промысел Божий и разъяснить все, чего я не пойму из брошюр. Ничего себе, юноша!

- Ну я же его убью, - шепотом повторил я, так несносна была мне мысль, что упоенье поэмой может отсрочиться. В бешенстве, поспешая избыть докучного гостя, я обогнул Шейда, шагавшего до того впереди меня, и возглавил шествие к двойному наслаждению столом и стилем.

Видел ли я когда-либо Градуса? Дайте подумать. Видел? Память мотает головой. И все же убийца уверял меня после, что однажды я, озирая из башни дворцовый сад, помахал ему, когда он с одним из бывших моих пажей, юношей, чьи волосы походили на мягкую стружку, тащил из теплицы к телеге стекленную раму; да и теперь, едва визитер поворотился к нам и оцепенил нас близко сидящими глазами печальной змеи, я ощутил такой трепет узнавания, что, спи я в ту минуту, - непременно бы пробудился со стоном.

Первая пуля отхватила пуговицу с рукава моего черного блайзера, вторая пропела над ухом. Уверения, что целил он не в меня (только что виденного в библиотеке, - будем последовательны, господа, как-никак мы живем в рациональном мире), не в меня, а в седого взлохмаченного господина у меня за спиной, - это попросту злобный вздор. Ну конечно же он целил в меня, да только все время промахивался, неисправимый мазила, я же непроизвольно отшатнулся, взревел и растопырил большие сильные руки (левая еще сжимала поэму, "еще прильнув к ненарушимой тени", если процитировать Мэтью Арнольда, 1822-1888), силясь остановить безумца и заслонить Джона, в которого, как я опасался, он может совершенно случайно попасть, а Джон, милый, неловкий, старый Джон, цеплялся за меня и тянул назад, под защиту своих лавров, с озабоченной суетливостью горемычного мальчика-хромоножки, что пытается вытащить припадочного братика из-под града камней, коими осыпают их школьники, - зрелище, некогда обыкновенное во всякой стране. Я ощутил - и сейчас еще ощущаю, как рука Джона закопошилась в моей, нашаривая кончики пальцев, и отыскала их лишь для того, чтобы сразу же выпустить, как будто в возвышенной эстафете вручила мне палочку жизни.

Одна из пуль, миновавших меня, ударила Джона в бок и прошла через сердце. Внезапно лишась его присутствия сзади, я потерял равновесие, одновременно, для завершения фарса фортуны из-за живой изгороди ужасным ударом рухнула на макушку Джека-стрелка лопата садовника, и Джек повалился, а оружие его отлетело в сторону. Наш спаситель подобрал пистолет и помог мне подняться. Жутко болел копчик и правая рука, но поэма была спасена. Вот только Джон лежал ничком на земле с красным пятном на белой рубашке. Я еще надеялся, что он не убит. Умалишенный сидел на крыльце, обморочно облапив кровоточащую голову окровавленными руками. Оставив садовника приглядеть за ним, я помчался в дом и спрятал бесценный конверт под грудой девичьих калошек, ботиков на меху и резиновых белых сапог, сваленных на пол стенного шкапа, - я вышел из шкапа, как если бы в нем кончался подземный ход, по которому я проделал весь путь из моего заколдованного замка, из Земблы в Аркадию. Потом я набрал 11111 и со стаканом воды вернулся на место кровавой бойни. Бедный поэт лежал уже на спине, уставя мертвые очи в вечернюю солнечную лазурь. Вооруженный садовник и увечный убивец рядком покуривали на крылечке. Последний, то ли оттого, что страдал от боли, то ли решившись играть новую роль, не обращал на меня никакого внимания, словно бы я был не я, а гранитный король на гранитном коне с Тессерской площади в Онгаве; но поэма была цела.

Садовник поднял стакан, поставленный мною сбоку от крыльца, рядом с цветочным горшком, и поделился водой с душегубом, и проводил его до уборной в подвале, и появилась полиция и карета, и бандюга сказал, что зовут его Джеком Греем, без определенного места жительства, не считая Клиники для убийц и сумасшедших извергов, "куси", хорошая собачка, в которой его давно уже следовало прописать постоянно и из которой, по мнению полиции, он только что удрал.

- Ну пошли, Джек, надо тебе залепить чем-нибудь голову, - сказал спокойный, но решительный полицейский, перешагивая через тело, и тут наступила жуткая минута, потому что подъехала дочь доктора Саттона, а с нею Сибил Шейд.

В ту суматошную ночь я, улучив минуту, перетащил поэму из-под ботиков четверки Гольдсвортовых нимфеток под простую охрану моего черного чемодана, но лишь когда забрезжил день, я счел осмотр моего сокровища достаточно безопасным.

Мы знаем, как глубоко, как глупо я веровал, что Шейд сочиняет не просто поэму, но своего рода романсеро о Земблянском Короле. Мы приготовлены к ожидающему меня разочарованию. О нет, я не думал, что он посвятит себя полностью этой теме. Разумеется, он мог сочетать ее с какими-то сведениями из собственной жизни, с разрозненной американой, - но я был уверен, что в поэму войдут удивительные события, которые я ему описал, оживленные мной персонажи и вся неповторимая атмосфера моего королевства. Я и название ему предложил хорошее - название скрытой во мне книги, которой страницы ему оставалось разрезать: "Solus Rex", - а вместо него увидел "Бледное пламя", ни о чем мне не говорящее. Я начал читать. Я читал все быстрей и быстрей. Я с рычанием пронесся через поэму, как пробегает разъяренный наследник завещание старого плута. Куда подевались зубчатые стены моего закатного замка? Где Прекрасная Зембла? Где хребты ее гор? Где долгая дрожь в тумане? А мои миловидные мальчики в цвету, а радуга витражей, а Паладины Черной Розы и вся моя дивная повесть? Ничего этого не было! Вся многосложная лепта, которую я приносил ему с упорством гипнотизера и неутомимостью любовника, просто исчезла. О, как выразить мне мою муку! Взамен чудесной, буйной романтики - что получил я? Автобиографическое, отчетливо аппалаческое, довольно старомодное повествование в ново-поповском просодическом стиле, - написанное, конечно, прекрасно, Шейд и не мог написать иначе, - но лишенное всей моей магии, той особенной складки волшебного безумия, которое, как верилось мне, пронижет поэму, позволив ей пережить свое время.

Постепенно всегдашнее самообладание возвращалось ко мне. Я с пущим тщанием перечел "Бледное пламя". Я ожидал теперь меньшего, и поэма мне понравилась больше. И что это? Откуда взялась эта далекая, смутная музыка, это роение красок в воздухе? Там и сям находил я в поэме и особенно, особенно в бесценных вариантах, блестки и отголоски моего духа, длинную струйную зыбь - след моей славы. Теперь я испытывал к поэме новую, щемящую нежность, словно к юному и ветреному созданию, что было похищено черным гигантом ради животного наслаждения, но ныне вернулось под защиту нашего крова и парка и пересвистывается с конюшенными юношами, и плавает с прирученным тюленем. Еще болит уязвленное место, ему и должно болеть, но со странной признательностью мы целуем эти тяжкие влажные вежды и нежим оскверненную плоть.

Мой комментарий к поэме, пребывающий ныне в руках читателя, представляет собой попытку отделить эти отзвуки, эти отблески пламени, эти фосфоресцирующие улики, все обилие подсознательных заимствований Шейда. Некоторые мои заметки, возможно, отзываются горечью, - но я приложил все старания, чтобы не выставить напоказ никаких обид. И в этой последней схолии я не намерен пенять на пошлые и жестокие домыслы, кои позволили себе обнародовать профессиональные репортеры и шейдовы "друзья", извратившие в состряпанных ими некрологах обстоятельства его гибели. Их отзывы обо мне я расцениваю как смесь журналистской заскорузлости и гадючьего яда. Не сомневаюсь, что многие утверждения, сделанные в этом труде, виновная сторона отвергнет при самом его выходе в свет. Миссис Шейд не упомнит, чтобы муж, который "все ей показывал", знакомил ее с тем или иным драгоценным вариантом. Трое студентов, так и валяющихся в траве, впадут в совершенную амнезию. Библиотечная девушка не вспомнит (да ей и прикажут не вспомнить), чтобы в день убийства кто-либо спрашивал доктора Кинбота. И я более чем уверен, что мистер Эмеральд ненадолго прервет изучение упругих прелестей некоторой грудастой студентки, дабы с пылом вожделеющей плоти отрицать, что он вообще кого-либо подвозил в тот вечер к моему дому. Иными словами, будет сделано все, чтобы напрочь устранить меня из жизни моего доброго друга.

И тем не менее, я хотя бы отчасти сквитался с ними: замешательство публики косвенным образом помогло мне получить права на издание "Бледного пламени". Мой достойный садовник, с увлечением рассказывая кому ни попадя о том, чему был свидетелем, определенно кое в чем ошибался, - не столько, быть может, в преувеличенном описании проявленного мной "героизма", сколько в предположении, что так называемый "Джек Грей" умышленно целился в Джона Шейда; однако мысль обо мне, "бросившемся" между стрелком и мишенью, так растрогала вдову Шейда, что в минуту, которой я никогда не забуду, она, лаская мне руки, вскричала: "Существуют поступки, которым не может быть достаточного воздаяния ни в этом мире, ни в следующем". "Следующий мир" вечно тут как тут, когда несчастье выпадает на долю безбожника, но я, натурально, пропустил его мимо ушей, я вообще решил ничего не оспаривать, а вместо того сказал: "Ах, Сибил, дорогая, но именно в этом случае воздаянье возможно. Быть может, просьба моя представится вам черезмерно скромной, но - дозвольте мне, Сибил, отредактировать и издать последнюю поэму Джона". Дозволение я получил сразу, с новыми вскриками и объятьями, и уже назавтра ее подпись стояла под соглашением, составленным для меня мелким, но шустрым законоведом. Вы, моя милая, скоро забыли ту минуту горькой признательности. Но уверяю вас, я не имел в виду ничего дурного, и может быть, Джона Шейда не так уж и покоробили бы эти мои заметки, вопреки всяким козням и грязи.

Вследствие этих козней я столкнулся с кошмарными трудностями в моих попытках заставить публику беспристрастно увидеть - без того, чтобы она сразу же завопила и ошикала меня, - истинную трагедию: трагедию, которой я был не случайным "свидетелем", но протагонистом и главной, пусть и несбывшейся, жертвой. В конце концов, поднявшийся гвалт принудил меня изменить ход моей новой жизни и перебраться в эту скромную горную хижину, но я еще успел добиться, сразу после ареста, одного, а там и двух свиданий с острожником. Теперь он был куда более внятен, чем в тот раз, что сидел, скрючась и орошая кровью ступеньки моего крыльца, и рассказал мне все, что я хотел узнать. Убедив его, что смогу помочь во время суда, я добился от него признания в омерзительном преступлении - в том, что он обманывал нацию и полицию, выдавая себя за Джека Грея, сбежавшего из сумасшедшего дома и принявшего Шейда за человека, который его в этот дом упрятал. Несколько дней спустя, он, увы, воспрепятствовал отправлению правосудия, рассадив себе горло безопасным бритвенным лезвием, которое выкрал из плохо охраняемого мусорного ведра. Он умер по большей части не от того, что, сыграв свою роль в нашей истории, не видел проку в дальнейшем существовании, но от того, что не смог пережить своего последнего, коронного промаха - убийства вовсе не нужного ему человека, в то время как нужный стоял прямо перед ним. Иными словами, его жизнь завершилась не хлипким лопотанием заводной машинки, но человекоподобным жестом отчаянья. И довольно о нем. Джек Грей уходит.

Я не могу без содрагания вспоминать о скорбной неделе, проведенной мною в Нью-Вае перед тем, как оставить его, - надеюсь, навсегда. Я жил в постоянном страхе грабителей, которые придут отнять у меня мою хрупкую драгоценность. Иной читатель посмеется, узнав, что я, суетясь, перенес ее из черного чемодана в пустой стальной сейф в кабинете хозяина, а немного часов спустя, опять достал манускрипт и несколько дней, так сказать, надевал его на себя, распределив девяносто две справочные карточки по своей особе, - двадцать в правый карман пиджака, столько же в левый, стопку из сорока пристроив у правого соска, а двенадцать бесценных, с вариантами, опустив в сокровеннейший левый грудной карман. Вот когда благословил я мою царственную звезду, обучившую меня дамскому рукоделию, ибо теперь я зашил все четыре кармана. Так и кружил я опасливой поступью между обманутых врагов, в поэтической облицовке, в доспехах рифм, потучневший от песен, пропетых другим, весь тугой от картона, наконец-то неуязвимый для пуль.

Многие годы тому, - сколь многие, я открывать не намерен, - моя земблянская нянюшка, помню, сказала мне, шестилетнему человечку, изнуренному взрослой бессонницей: "Minnamin, Gut mag alkan, Pern dirstan" ("Душка моя, Бог сотворил голодных, а Дьявол жаждущих"). Ну так вот, парни, я думаю, тут, в этом нарядном зале, хватает таких же голодных, как я, да и во рту у нас уже у всех пересохло, так что я, парни, на этом, пожалуй, и закруглюсь.

Да, лучше закруглиться на этом. Мои заметки, как и сам я, иссякли. Господа, я очень много страдал, гораздо больше, чем любой из вас в состояньи представить. Я молюсь о ниспослании благословения Божия несчастным моим соотечественникам. Мой труд завершен. Поэт мой умер.

- A вы, как же вы распорядитесь собою, несчастный король, несчастный Кинбот? - быть может, спросит юный участливый голос.

Господь, я верю, поможет мне избавиться от соблазна последовать примеру двух других персонажей этого труда. Я еще поживу. Я, может статься, приму иные образы и обличья, но я еще поживу. Я могу еще объявиться в каком-нибудь кампусе в виде пожилого, счастливого, крепкого, гетеросексуального русского писателя в изгнании - без славы, без будущего, без читателей, без ничего вообще, кроме его искусства. Я могу соединиться с Одоном и отснять новую фильму: "Бегство из Земблы" (бал во дворце, бомба на дворцовой площади). Я могу подслужиться к незатейливым вкусам театральных критиков и состряпать пиесу, старомодную мелодраму с тремя принципалами: умалишенным, вознамерившимся убить воображаемого короля, вторым умалишенным, вообразившим себя этим королем, и прославленным старым поэтом, случайно забредшим на линию огня и погибшим при сшибке двух мороков. О, я способен на многое! С соизволенья истории, я могу приплыть назад в мое возрожденное королевство и могучим рыданьем приветствовать серенький берег и мерцание крыш под дождем. Я могу свернуться в клубок и скулить в приюте для душевнобольных. Но что бы ни сталось со мной, где бы ни разъехался занавес, кто-то, где-то тихо снарядится в дорогу, - кто-то уже снарядился, - кто-то, еще далекий, уже покупает билет и лезет в автобус, на корабль, в самолет, уже он сходит на землю и идет навстречу миллиону фотографов, и вот он сейчас прозвонит у моих дверей: куда более крупный, представительный и гораздый Градус.

УКАЗАТЕЛЬ

Числа отвечают строкам поэмы и примечаниям к ним.

Прописные буквы Г, К, Ш (смотри их) обозначают

трех главных действующих лиц настоящего труда.

А., барон, Освин Аффенпин, последний барон Афф, ничтожный предатель, 286.

Акт, Ирис, прославленная актриса, ум.1888; страстная и властная женщина, фаворитка Тургуса Третьего (см.), 130. По официальной версии наложила не себя руки, по неофициальной - была задушена в ее гардеробной собратом по сцене, ревнивым молодым готландцем, который ныне, в свои девяносто, является самым старым и никчемным членом фракции "Теней" (см.).

Альфин, король, прозванный Отсутствующим, 1873-1918, царил с 1900 г.; отец К; добрый, мягкий, рассеянный государь, интересовавшийся преимущественно автомобилями, летальными аппаратами, моторными лодками и недолгое время морскими раковинами; погиб в авиакатастрофе, 71.

Андронников и Ниагарин, чета советских спецов, разыскивающих клады, 130, 680, 741; см. "Сокровища короны".

Арнор Ромулус, светский поэт и земблянский патриот, 1914-1958, цитата из его стихотворения, 82; казнен экстремистами.

Б., барон, невольный тесть барона А. и воображаемый старинный друг семейства Бретвит (см.), 286.

Бера, горный хребет, разделяющий полуостров по всей его длине; описан вместе с некоторыми из его сверкающих вершин, таинственных перевалов и живописных склонов, 149.

Блавик, Васильковая заводь, приятный приморский курорт на Западном побережьи Земблы; казино, лужайка для гольфа, морская пища, прокат лодок, 149.

Бленда, королева, Мать короля, 1878-1936, царила с 1918 г., 71.

Больны, герцоги, их герб, 270; см. "Диза", моя королева.

Боскобель, местонахождение королевской дачи, прекрасный район З. Земблы, сосны и дюны, мягкие ложбины, полные самых любовных воспоминаний автора; ныне (1959) - "нудистская колония", - что бы это ни значило, 149, 596.

Боткин В., американский ученый-филолог русского происхождения, 894; king-bot - англ. бут, царский овод, личинка ископаемой мухи, некогда плодившейся на мамонтах, что, как считают, и ускорило их общую филогенетическую кончину, 247; тачать ботики, 71; "боткать" - глухо плюхать и "ботелый" - толстобокий (русск.); "боткин" или "бодкин" - датский стилет.

Брегберг, см. "Бера".

Бретвит, Освин, 1914-1959, дипломат и земблянский патриот, 286. См. также "Одивала" и "Эроз".

Ванесса, "Красная Восхитительная" (sumpsimus{13}), так называемая, 270; перелетающая парапет на склоне швейцарских гор, 408; изображенная, 469; карикатура на нее, 9492; провожающая Ш в последний путь в сиянии вечернего солнца, 992.

Варианты, вороватые луна и солнце, 39-40; замысел "исконной сцены", 57; побег земблянского короля (вклад К, 8 строк), 70; "Эдда" (вклад К, 1 строка), 80; труп дездемоны, 91-94; дети, находящие подземный ход (вклад К, 4 строки), 130; бедняга Свифт и... (возможный намек на К), 231; Шейд, Ombre, 275; "виргинии белянки", 315; наш декан, 377; нимфетка, 413; дополнительные строки из Попа (возможный намек на К), 417; град усталых звезд (замечательное предвидение), 596; ночная Америка, 609-614; изменение количества ног, 629; пародия на Попа, 895-900; ничтожный век и "социальные романы", 922.

Г, см. "Градус".

Гарх, крестьянская дочь, 149, 433; также розовощекий мальчик-дурачок, встреченный на сельской дороге к северу от Трота в 1936 г. и только сию минуту отчетливо вспомнившийся автору.

Глиттернтин, Маунт, величественная вершина в хребте Бера (см.), жаль, что больше уж никогда не придется взойти на нее, 149.

Гол, гул, мул, см. "Муж".

Гордон, см. "Круммгольц".

Градус, Иакоб, 1915-1959, иначе Жак Дегре, де-Грей, д'Аргус, Виноградус, Ленинградус и проч., мелкий груздь для всякого кузова и убийца, 12, 17; линчующий не того, кого следовало, 82; его приближение, синхронизированное с работой Ш над поэмой, 120, 130; его жребий и прежние злоключения, 1711; первая стадия его путешествия - из Онгавы в Копенгаген, 181, 209; в Париж и тамошняя встреча с Освином Бретвитом, 286; в Женеву и разговор с малышом Гордоном в имении Джо Лавендера близ Лэ, 408; звонок в Управление из Женевы, 468; его фамилия в одном из вариантов и ожидание в Женеве, 596; в Ниццу и ожидание там, 696; его свидание с Изумрудовым в Ницце и открытие адреса короля, 741; из Парижа в Нью-Йорк, 873; в Нью-Йорке, 9491; его утро в Нью-Йорке, полет в Нью-Вай, поездка в кампус, на Далвич-роуд, 9492; коронный промах, 1000.

Гриндельводы, приятный городок в В. Зембле, 71, 149.

Грифф, старый крестьянин-горец и земблянский патриот, 149.

Диза, герцогиня Больна, из Великих Больнов и Стоунов; моя прелестная, бледная и печальная королева, полонившая мои сны и полоненная снами обо мне, р.1928; ее альбом и любимые деревья, 49; замужество, 1949 г., 82; ее письма на бесплотной бумаге с водяным знаком, которого я не смог разобрать, ее образ, терзающий меня во сне, 433.

Зембла, см. "Zembla".

Игорь II, годы правления 1800-1845, мудрый и благодетельный государь, сын королевы Яруги (см.) и отец Тургуса III (см.); в самом укромном углу картинной галереи Дворца, куда допускался лишь правящий монарх, но легко проникал через Будуар П пытливый отрок, едва осененный первым пушком, стояли статуи четырехсот Возлюбленных мальчиков-катамитов Игоря, все из розоватого мрамора, со стеклянными вставными глазами и разного рода подкрашенными подробностями, - впечатляющая экспозиция реалистического искусства и скверного вкуса, впоследствии подаренная К. азиатскому властелину.

К, см. "Карл II" и "Кинбот".

Каликсгавань, красочный порт на западном побережьи несколькими милями северней Блавика (см.), 1711; масса приятных воспоминаний.

Карл II, Карл-Ксаверий-Всеслав, последний король Земблы, прозванный Возлюбленным, р.1915, годы правления 1936-1958; его герб, 1; его ученые занятия и его царствование, 12; ужасная участь его предшественников, 64; его приверженцы, 70; родители, 71; спальня, 82; бегство из Дворца, 130; и через горы, 149; воспоминания о браке с Дизой, 275; мимолетное пребывание в Париже, 286; и в Швейцарии, 408; прибытие на виллу "Диза", 433; воспоминание о ночи в горах, 597, 662; русская кровь в нем и "сокровища короны" (см. непременно), 680; прибытие в США, 692; письмо к Дизе, украденное, 741; и цитируемое, 767; спор о его портрете, 894; его пребывание в библиотеке, 9492; едва не раскрытое инкогнито, 991; Solus Rex, 1000. См. также "Кинбот".

Кинбот, Чарльз, доктор наук, ближайший друг Ш, его литературный советник, редактор и комментатор; первая встреча и дружба с Ш, Предисловие; его интерес к птицам Аппалачия, 1; благожелательно предлагающий Ш воспользоваться его рассказами, 12; его скромность, 35; отсутствие библиотеки в его "тимоновой пещере", 39; его уверенность в том, что он вдохновил Ш, 41-42; его дом на Далвич-роуд и окна дома Ш, 47; его несогласие с профессором Х. и его коррективы к утверждениям оного, 62, 71; его тревоги и бессонница, 64; план, начертанный им для Ш, 71; его чувство юмора, 80, 92; его уверенность в том, что термин "радужка" выдуман Ш, 109; он посещает подвал Ш, 144; его уверенность в том, что читатель получит удовольствие от заметок, 149; отрочество и воспоминания о Восточном Экспрессе, 161; его просьба к читателю справиться в более позднем примечании, 169; его спокойное предупреждение, обращенное к Г, 1711; его замечания о критиках и другие остроумные высказывания, заслужившие одобрение Ш, 1712; о его участии в торжествах, происходивших на стороне, о том, как его не пустили на празднование дня рождения Ш и о его лукавой проделке на следующее утро, 181; он выслушивает рассказ о "домовом" Гэзель, 230; несчастный кто? 231; его бесплодные усилия заставить Ш отвлечься от рассуждений касательно натуральной истории и рассказать, как подвигается работа, 238; его воспоминания о набережных Ниццы и Ментоны, 240; его предельная предупредительность в отношении супруги Ш, 247; ограниченность его познаний по части лепидоптеры и траурный сумрак его натуры, отмеченный, словно у темной "ванессы", веселыми вспышками, 270; обнаружив, что миссис Ш намерена увести Ш в Кедры, он решает также отправиться туда, 287; его отношение к лебедям, 319; его сходство с Гэзель, 331, 347; его прогулка с Ш к травянистому участку, на котором стоял когда-то сарай с привидениями, 345; неприятие им легкомысленного отношения Ш к знаменитым современникам, 375; его презрение к профессору Х. (в Указателе отсутствует), 377; его перетруженная память, 384; его встреча с Джейн Прово, он рассматривает чудесные снимки, сделанные на берегу озера, 384-386; критика на строки 403-474, 403; его тайна, угаданная или не угаданная Ш, он рассказывает Ш о Дизе и реакция Ш, 433-435; его дискуссия с Ш о предрассудках, 469; его дискуссия с самим собой о самоубийстве, 492; он удивляется, осознав, что французское наименование одного печального дерева совпадает с земблянским наименованием другого, 501; неодобрение им некоторых легкомысленных мест Песни третьей, 502; его взгляды на грех и веру, 549; его добросовестность как редактора и духовные терзания, 550; его замечания об одной студентке, а также о числе и характере застолий, разделенных им с Шейдами, 576; его восторг и изумление при зловеще-пророческой встрече слогов в двух соседствующих словах, 596; его афоризм о палаче и жертве, 597; его бревенчатая изба в Кедрах и маленький удильщик, парнишка с медовым загаром, обнаженный, если не считать драных саржевых брюк с одной подвернутой штаниной, часто угощавшийся нугой и орехами, пока не начались уроки или не испортилась погода, 609; его появление у Х-в, 629; его резкая критика на заглавия из "Бури" и проч., таких как "бледное пламя" и проч., 671; его чувство юмора, 679; его воспоминания о прибытии в сельское именье Сильвии О'Доннелл, 692; он одобряет изящное замечание и сомневается касательно авторства оного, 726; его ненависть к людям, которые делают авансы, а после обманывают благородное и наивное сердце, разнося грязные сплетни о своей жертве и донимая ее жестокими розыгрышами, 741; невозможность для него - вследствие некоторого психологического барьера или боязни второго Г - доехать до города, который отстоит от него всего только на шестьдесят-семьдесят миль, и в котором наверняка имеется хорошая библиотека, 747; его письмо от 2 апреля 1959 года к даме, которая оставила оное незапертым среди прочих ее драгоценностей на вилле близ Ниццы, а сама на все лето уехала в Рим, 767; чудная служба поутру, а ввечеру - прогулка с поэтом, наконец-то разговорившимся о своей работе, 783; его соображения о лексических и лингвистических диковинах, 801; у владельца мотеля он заимствует сборник писем Ф.К. Лейна, 810; он проникает в ванную комнату, где его друг сидит в ванне и бреется, 887; он участвует в дискуссии относительно его сходства с королем, происходящей в преподавательской гостиной, окончательный разрыв с Э. (в Указателе отсутствует), 894; вместе с Ш он трясется от хохота над лакомыми кусочками из университетской антологии проф. Ц. (в Указателе отсутствует), 929; его печальный жест усталости и нежного укора, 937; живые воспоминания о молодом лекторе Онгавского университета, 957; его последняя встреча с Ш в зеленой беседке поэта и проч., 991; его воспоминания о встрече с ученым садовником, 998; его безуспешная попытка спасти жизнь Ш и успешное спасение РШ, 1000; он готовится издать ее без помощи двух "экспертов", Предисловие.

Кладовая, "potaynik" (см.).

Кобальтана, некогда модный горный курорт вблизи развалин старинных казарм, ныне - холодное и пустынное место, труднодоступное и ничем не примечательное, но еще памятное в семьях профессиональных военных и в лесных крепостцах; в тексте отсутствует.

Конмаль, герцог Эроза, 1855-1955. Дядя К., старший сводный брат королевы Бленды (см.); возвышенный истолкователь, 12; его версия "Тимона Афинского", 39, 130; его жизнь и труды, 962.

Кронберг, скалистая вершина в снеговой шапке и с комфортабельным отелем, хребет Бера, 70, 130, 149.

Круммгольц, Гордон, р. 1944, музыкальный кудесник и затейливый баловник, сын знаменитой Эльвины Круммгольц, сестры Джозефа Лавендера, 408.

Кэмпбелл, Уолтер, р. 1890 в Глазго; домашний учитель К в 1922-1931 гг., приятный джентльмен с живым и хитрым на выдумки умом, меткий стрелок и чемпион конькобежного спорта, ныне проживает в Иране, 130.

Лавендер, Джозеф С., см. О'Доннелл, Сильвия.

Лейн, Фрэнклин Найт, см. Lane.

Макаронизм , или марровскизм см. Марровский.

Мандевиль, барон Мирадор, кузен Радомира Мандевиля (см.), экспериментатор, психопат и предатель, 1711.

Мандевиль, барон Радомир, р. 1925, светский человек и земблянский патриот; в 1936 г. тронный паж К., 130; в 1958 г. переодетый, 149.

Марровский, рудиментарный спунеризм, происходящий от фамилии русского дипломата начала 19 века, графа Комаровского, известного при иностранных дворах тем, что он вечно путался, произнося собственную фамилию - Макаровский, Макаронский, Скоморовский и проч.

Марсель, нервический, неприятный и не всегда правдоподобный центральный персонаж, всеми забалованный, в Прустовом "A la Recherche du Temps Perdu"14, 181, 692.

Муж, см. "Пол".

Мультраберг, см. "Бера".

Ниагарин и Андронников, чета советских "спецов", все еще разыскивающих клады, 130, 680, 741; см. "Сокровища короны".

Нитра и Индра, два островка близ Блавика, 149.

Нодо, единокровный брат Одона, р.1916, сын Леопольда О'Доннелла и земблянской исполнительницы мальчиковых ролей, шулер и ничтожный предатель, 1711.

Одивалла, приятный город в В. Зембле севернее Онгавы, одно время тут служил городничим достойный Зуле ("Тура") Бретвит, двоюродный дед Освина Бретвита (см., см., - как говорил Али-Баба), 149, 286.

Одон, псевдоним Дональда О'Доннелла, р.1915, всемирно известного актера и земблянского патриота; узнает от К. о подземном ходе, но вынужден идти в театр, 130; привозит К. из театра к подножию горы Мандевиля, 149; встречает К. невдалеке от приморской пещеры и бежит вместе с ним в моторной лодке, там же; ставит фильму в Париже, 1711; останавливается у Лавендера в Лэ, 408; не должен жениться на распущенной толстогубой фильмовой актрисе, 692; см. также О'Доннелл, Сильвия.

О''Доннелл Сильвия, рожденная О'Коннелл, р.1895? 1890?, много странствующая и многозамужняя мать Одона (см.), 149, 692; после брака и развода в 1915 г. с ректором университета Леопольдом О'Доннеллом, отцом Одона, вышла за Петра Гусева, первого герцога Ральского, и украшала Земблу вплоть до 1925 г., в котором вышла за восточного принца, встреченного в Шамони; после массы иных замужеств и более, и менее блестящих, как раз разводилась со Львом Лавендером, двоюродным братом Джозефа, и с той поры в Указателе уже не появлялась.

Окна, Предисловие, 47, 64, 181.

Олег, герцог Ральский, 1916-1931, сын полковника Гусева, герцога Ральского (р.1884, все еще полон сил); любимый товарищ забав К., погиб при крушении тобоггана, 130.

Онгава, прекрасная столица Земблы, 12, 71, 130, 149, 1711, 181, 275, 576, 894, 1000.

Отар, граф, человек гетеросексуальный и светский, земблянский патриот, р.1915; его лысинка, чета его девочек-любовниц, Флер и Фифальда (впоследствии графиня Отар), высокородные дочери графини де Файлер, интересные световые эффекты, 71.

Паберг, см. "Бера, хребет".

Переводы, стихотворные, с английского на земблянский: замечания о Конмалевых версиях Шекспира, Мильтона, Киплинга и проч., 962; с английского на французский из Донна и Марвелла, 677; с немецкого на английский и на земблянский, "Der Erlk(nig", 662; с земблянского на английский: "Timon Afinsken", т.е. "из Афин", 39; "Старшая Эдда", 80; "Мирагаль" Арнора, 82.

Покрышкин, см. "Flatman".

Пол, см. "Словесный гольф".

Полюб, приятный город, уездный и епископальный, севернее Онгавы, 149, 275.

Религия, соприкосновение с Богом, 47; Папа, 84; свобода разума, 101; проблемы греха и веры, 549; см. "Самоубийство".

Риппльсона пещеры, карстовые пещеры у моря близ Блавика, названные по имени знаменитого стекольного мастера, сумевшего передать переливы крапин, кружков и прочих кольцеобразных отображений, присущих морской зеленовато-синей воде, в изумительных дворцовых витражах, 130, 149.

Самоубийство, взгляды К. на него, 492.

Свиристель, птичка рода Bombycilla, 1-4, 131, 1000; Bombycilla shadei, 71; интересная ассоциация, слишком поздно возникшая.

Словесный гольф, предрасположенность к нему Ш, 818; см. "Гол".

Сокровища короны, 130, 680; см. "Кладовая".

Стейнманн, Джулиус, р.1928, теннисный чемпион и земблянский патриот, 1711.

Стихотворения Шейда мелкие: "Священное дерево", 49; "Качели", 62; "Горный вид", 93; "Природа электричества", 345; строка из "Апрельского дождика", 469; строка из "Монблана", 782; начальное четверостишие "Искусства", 957.

Сударг Бокаи, гениальный мастер зеркал, святой покровитель Бокаи, что в горах Земблы, 82; сроки жизни неизвестны.

Тайник, укромное место; см. "Сокровища короны".

Тени, цареубийственная организация, поручившая Градусу (см.) произвести покушение на самоизгнанного короля; ужасное имя ее руководителя не может быть названо даже в Указателе к скромному ученому труду; его дед по матери, весьма известный и совершенно бесстрашный мастер-строитель, был нанят Тургусом Тургором (около 1885) для производства кое-какого ремонта в жилых покоях последнего и вскоре за тем скончался, при загадочных обстоятельствах отравившись на королевской кухне вместе с тремя подмастерьями, чьи имена - Ян, Йони и Ангелинг - уцелели в былине, которую еще можно услышать в некоторых из наших диких долин.

Тинтаррон, драгоценное темно-синее стекло, выделываемое в Бокаи, - средневековом селении в горах Земблы, 149; см. также "Сударг".

Тургус Третий, прозванный "Тургор", дед К., ум.1900, семидесяти пяти лет, после долгого и скучного правления; в нелепой ермолке и с одинокой медалью на егерьском сюртуке, любил кататься по парку на велосипеде; толстый и лысый, с носом, похожим на сочную сливу, в военных усах, стоящих дыбом от старомодной страсти, в шелковом зеленом халате и с факелом в воздетой руке он в течение недолгого времени в середине восьмидесятых годов каждую ночь встречал укрытую капюшоном любовницу Ирис Акт (см.) на половине пути из Дворца в театр, в подземном ходе, впоследствии вновь открытом его внуком, 130.

Уран Последний, император Земблы, годы правления 1798-1799; невероятно блестящий, роскошный и жестокий монарх, под чьим свистящим бичом Зембла выгибалась, словно верхушка радуги; был однажды ночью убит группой стакнувшихся фаворитов его сестры, 680.

Фалькберг, розовый конус, 71; под капором снега, 149.

Флер, графиня де Файлер, элегантная камеристка, 71, 82, 433.

Ходынский, русский авантюрист, ум.1800; известен также под кличкой Ходына, 680; обосновался в Зембле в 1789-1800 гг.; автор известной пастиши и любовник принцессы (затем королевы) Яруги (см.), матери Игоря II, бабушки Тургуса (см.).

Шалксбор, барон Харфар, известный как "Творожная кожа", р.1921, светский человек и земблянский патриот, 433.

Шейд, Гэзель, дочь Ш, 1934-1957; заслуживает уважения как человек, отдавший предпочтение красоте смерти перед уродством жизни; домовой, 230; "Сарай с привидениями", 345.

Шейд, Джон Фрэнсис, поэт и ученый, 1898-1959; его работа над "Бледным пламенем" и дружба с К, Предисловие; его внешность, манеры, привычки и проч., там же; его первая встреча со смертью, воображаемая К, и зачин поэмы, покамест К играет в шахматы в студенческом клубе, 1; его закатные блуждания с К, 12; его смутное провидение Г, 17; его дом, явленный К в образе освещенных окон, 47; он приступает к поэме, завершает Песнь вторую и около половины третьей и три визита к нему К, приуроченные к этим срокам, там же; его родители Сэмюэль Шейд и Каролина Лукина, 71; влияние К, заметное в варианте, 80; Мод Шейд, сестра отца Ш, 86; Ш показывает К свое заводное memento mori, 144; К об обморочных припадках Ш, 161; Ш начинает Песнь вторую, 167; Ш о критиках, о Шекспире, об образовании и о прочем, 1712; К видит, как в день его и Ш рождения к Ш съезжаются гости, и как Ш пишет Песнь вторую, 181; его деликатность или расчетливость, 231; его преувеличенный интерес к местной фауне и флоре, 238, 270; сложности супружества К в сравнении с простотой оного Ш, 275; К привлекает внимание Ш к пастельному мазку, прочертившему закатное небо, 286; его страх, что Ш может уехать, не закончив их общего сочинения, 287; его тщетное ожидание Ш 15 июля, 331; его прогулка с Ш по полям старого Гентцнера и его реконструкция походов дочери Ш в Сарай с привидениями, 345; книга Ш о Попе, 384; его неприязнь к Питеру Прово, 384-386; его работа над строками 406-416 в одно время с швейцарскими похождениями Г, 408; снова его расчетливость или предусмотрительность, 417; возможность того, что двадцать шесть лет назад он мельком видел виллу "Диза" и крошку герцогиню Больна с ее английской гувернанткой, 433; его явный интерес к сведениям о Дизе и обещание К открыть конечную истину, там же; взгляды Ш на предрассудки, 469; взгляды К на самоубийство, 492; взгляды К и Ш на грех и веру, 549; неразборчивое гостеприимство Ш и его наслаждение вегетарианскими блюдами в моем доме, 576; слухи о его увлечении студенткой, там же; отрицание им слабоумия станционного смотрителя, 629; его сердечный приступ, совпавший по времени с эффектным появлением К в США, 692; упоминание о Ш в письме К к Дизе, 767; его последняя прогулка с Ш и его радость при известии, что Ш работает над "горной" темой - трагическое недоразумение, 783; его игры в гольф с Ш, 818; его готовность навести для Ш справки, 887; Ш защищает Земблянского короля, 894; его и К веселье по поводу вздоров в учебнике, скомпилированном проф. Ц, психиатром и литературным экспертом (!), 929; он начинает последнюю стопку карточек, 9491; он объявляет К о завершении своего труда, 991; он погибает от пули, назначенной другому, 1000.

Шейд, Сибил, жена Ш, там и сям.

Эмбла, старинный городок с деревянной церквушкой в окружении мшистых болот на самом печальном, одиноком и северном краю мглистого полуострова, 149, 433.

Эмблема, что означает по-земблянски "цветущая"; дивная заводь, иссиня-черные скалы в странных прожилках и роскошные заросли вереска на отлогих склонах, самая южная часть З. Земблы, 433.

Эроз, приятный городок в В. Зембле, столица Конмалева герцогства, одно время там служил городничим достойный Ферц ("Ферзь") Бретвит, двоюродный дед Освина Бретвита (см.), 149, 286.

Яруга, королева, годы правления 1799-1800, сестра Урана (см.); утонула вместе со своим русским любовником в проруби во время традиционных новогодних гуляний, 680.

Flatman, Thomas, 1637-1688, английский поэт, ученый филолог и миниатьюрист, не известный, равно как и русский его однофамилец, старому прохиндею, 894.

Lane, Franklin Knight, американский юрист и государственный деятель, 1864-1921, автор замечательного отрывка, 810.

Potaynik, тайник (см.).

Zembla, страна далеко на севере. ПРИМЕЧАНИЯ

1 "я кормлю бедных цикад" (искаж. фр.) - французское "cigale" (цикада) спутано с английским sea-gull (чайка).

1 И так далее (лат.).

1 Институт Подготовки к Потустороннему (англ.).

1 Великое ничто (фр.).

1 Опорная согласная (фр.).

1 Птицы (лат.).

1 Пристанище, временное жилище (фр.).

2 "Подсвечник, кувшин и эмалированная кастрюля" (фр.).

1 Аннотированный каталог (фр.).

2 Возможный, хоть и не нанесенный ущерб (лат.) - юридический термин.

3 Критический аппарат (лат.).

1 "Вечерняя прогулка с Дж.Ш." (зембл.).

1 Галлюцинации (англ.).

2 Гелиотроп тургеневский (лат.).

1 "Свиристель Шейда" (фр.).

1 Словцо (фр.).

2 Девушка (фр.).

1 Угрюмый, мрачный (фр.).

1 "История Земблы" (лат.).

1 Множественное от лат. putto = "маленький мальчик".

1 Одинокий король (лат.)

1 Фламандский праздник (фр.).

1 Потайная лестница (фр.).

1 Изображение, создающее иллюзию реальности (фр.).

1 Напоминание о смерти (лат.).

1 Бламанже (фр.).

1 Счастливого пути (фр.).

2 Шарф (фр.).

3 "Почта" (англ.).

1 "Бывший король Земблы находится в Париже?" (фр.).

1 Буквально: "отпугивающие листочки" (фр.).

1 Добрый вечер (фр.).

1 Девушка (фр.).

2 Сумрачный красавец (фр.).

3 До свидания (фр.).

1 "Библиотека Плеяды" (фр.).

1 "Цикада и муравей" (фр.).

1 Пер. В. Б. Микушевича.

2 Безумный (неудержимый) смех (фр.).

1 Желательная персона (лат.).

2 Слова улетают, письмена незыблемы (лат.).

1 "Красавец и бабочка" (англ.)

1 Ангажированный (фр.).

1 В попятном полете (фр.).

1 Так называемые (фр.).

2 "Я ухожу искать великое быть может" (фр.).

3 Высшая философия (англ.).

4 Если (англ.).

1 Человек рождается благим (фр.).

1 Это мать и ее дитя (нем.).

2 Ветер - дитя (фр.).

3 Перевод Г.Кружкова.

4 Нечетное число; неловкость, промах, просчет (фр.).

5 Здесь и далее перевод И. Бродского.

6 Героическая поэма (фр.)

7 Юный красавец (фр.).

8 "Это развлекает" (фр.).

9 Тень; призрак (англ.).

10 Что делать! Я не нашел ничего лучшего, как заменить "гору" на "вулкан", сохранив хотя бы аллитерацию и обретя вместо сходства слов внешнее сходство прообразов, но утратив возможность похвалиться "одним касанием".

11 По преимуществу (фр.).

12 Как сказать "умри" по-английски?

13 Точное выражение, заменяющее старое и укоренившееся ошибочное (лат.).

14 "В поисках утраченного времени" (фр.).

* А.Люксембург, С.Ильин. КОММЕНТАРИЙ к роману "БЛЕДНОЕ ПЛАМЯ" *

(Pale Fire)

Роман опубликован 25 апреля 1962 года издательством "G.P. Putman's Sons", Нью-Йорк. На русском языке впервые издан под названием "Бледный огонь" (перевод В.Е. Набоковой): Ann Arbor: Ardis, 1983.. Первый вариант настоящего перевода напечатан в книге: Набоков В. Бледное пламя: Роман и рассказы. Свердловск: "91", 1991. В данном издании публикуется в основательно переработанном виде, что в особенности касается поэмы. Перевод выполнен по изданию: Nabokov V. Pale Fire. N. Y.: A Lancer Book, 1963.

В романе "Бледное пламя" соединились воедино набоковские интересы и пристрастия различных эпох. С одной стороны, как и "Под знаком незаконнорожденных", "Бледное пламя" вобрало в себя осколки последнего незавершенного русскоязычного романа "Solus Rex". С другой, избранная сложная наукообразная форма: предисловие комментатора Чарльза Кинбота, поэма из 999 строк, авторство которой, по-видимому, принадлежит Джону Шейду, пространный комментарий и указатель, составленные опять-таки Кинботом, - напоминает о рождавшемся в те годы масштабном труде Набокова - комментированном издании "Евгения Онегина", включавшем в свой состав предисловие, текст перевода, комментарии, указатель и факсимильную версию первой прижизненной публикации пушкинского романа.

Название романа позаимствовано у Шекспира. В трагедии "Тимон Афинский". Тимон, беседуя с ворами, говорит следующее (акт IV, сцена III):

"... the moon an arrant thief,

And her pale fire she snatches from the sun".

или в переводе П. Мелковой (Полн. собр. соч., т. 7, с. 499:

"Луна - нахалка и воровка тоже:

Свой бледный свет крадет она у солнца".

Это можно было бы счесть источником названия романа, если бы речь в нем шла только об отражениях (в том числе интерпретациях литературного произведения) либо просто о краже рукописи Шейда Кинботом. При этом, однако, невозможно понять, какое отношение имеет такое название собственно к поэме, в которой речь идет о смерти дочери Джона Шейда и о потустороннем мире. Но существует, как обычно у Набокова, еще один, второй слой. В трагедии "Гамлет" Призрак, или Тень, прощаясь с Гамлетом, говорит (Акт I, сцена V):

Fare tee well at once,

The glow-worm shows matin to be near,

And 'gins to pale his uneffectual fire.

Существующие переводы, к сожалению, не передают его слова с достаточной точностью, однако, на них стоит взглянуть:

Прощай! прощай! Светящийся червяк

Мне говорит, что близко утро:

Бессильный свет его уже бледнее...

(А. Кронеберг)

Прощай, теперь пора.

Светляк уж близость утра возвещает,

И меркнуть стал его бессильный блеск;

(К.Р.)

Но теперь прощай!

Уже светляк предвозвещает утро

И гасит свой ненужный огонек;

(М. Лозинский)

Прощай, прощай, пора, •

Светляк уж возвещает - скоро утро •

И гасит свой бессильный огонек.

(А. Радлова)

Теперь прощай. Пора. Смотри, светляк

Встречая утро убавляет пламя.

Прощай, прощай, и помни обо мне!

(Б. Пастернак)

Обратим внимание и на то, нужные нам слова произнесены Призраком, и на соседство "светляка", которому предстоит сыграть в романе немалую роль. И еще одно: в английском языке существует созвучное "Pale Fire" слово "balefire", означающее, среди прочего, "погребальный костер".

Итак, роман Набокова перекликается с шекспировской трагедией "Тимон Афинский". Обращение писателя к этому сюжету и соотнесение его с историей земблянского короля Карла Возлюбленного не случайно. История Тимона десятки раз излагалась в мировой литературе. И древние авторы, и писатели-гуманисты видели в судьбе этого человека, удалившегося в изгнание и решившего жить, не общаясь с окружающими, проявление крайней антисоциальности. Соответственно, Тимон традиционно осуждался или даже высмеивался. Его рассматривали как образец человеконенавистничества, а в его одиноком существовании в лесу, на лоне природы видели одичание, возврат к скотскому состоянию, отказ от высших достижений духа.

Шекспир же, чей подход импонирует Набокову, коренным образом пересмотрел этот традиционный взгляд и пошел против традиции. Его Тимон - трагический персонаж, который вызывает к себе сочувствие. Одинокий человек, не имеющий ни жены, ни возлюбленной, ни родственников, он представлен выдающейся личностью, чья судьба множеством нитей связана с общественным бытием. Набокова увлекает выраженное в трагедии ощущение несправедливости космического масштаба. Мир, в котором все строится на несправедливости и воровстве ("Солнце - первейший вор. Луна - нахалка и воровка тоже... Все в мире вор!"), изначально враждебен "одиноким королям" и поэтам.

Следует обратить внимание и на то, что в "Бледном пламени" предельно затемнена проблема авторства всех составляющих произведение текстов, а также реальности (или нереальности) основных его персонажей - Шейда, Кинбота и Градуса. Наше понимание романа в значительной степени зависит от того, какую версию мы примем. Так, Э. Филд, Б. Бойд (и переводчик романа) полагают, что Шейд автор не только поэмы, но и комментария и, соответственно, Кинбот является персонажем написанного им произведения. Вместе с тем существует и прямо противоположная точка зрения, согласно которой писатель-безумец Кинбот сочинил не только фантастическое повествование о Короле Карле Возлюбленном, но и историю поэта Шейда, и, соответственно, его поэму, а также повествование об убийце Градусе. (Учтем, кстати, что фамилия персонажа значима: shade - по-английски "тень". Спрашивается, чья? Я, переводчик, ответил бы - Набокова). Впрочем, хотя различные варианты единого авторства составляющих роман текстов преобладают, они не являются общепринятыми, и, например, Д. Бартон Джонсон трактует Шейда и Кинбота как различных персонажей.

При подготовке комментария помимо собственных изысканий и соображений комментаторов был использован ряд набоковедческих работ: это прежде всего Присцилла Мейер - Meyer, Priscilla. Find What the Sailor Has Hidden. Wesleyan University Press, 1988; затем Barton Johnson, Donald. Worlds in Regression: Some Novels of Vladimir Nabokov. Ann Arbor, Ardis, 1985; комментарий Брайана Бойда к роману, напечатанный во втором томе (Nabokov V. Novels 1955-1962) трехтомного собрания англоязычных сочинений В. Набокова, вышедшего в 1996 году в серии The Library of America. Привлекались и некоторые другие источники.

Принцип построения комментария таков: комментируется преимущественно прозаический текст, даже если комментируемое слово (имя, название) уже появлялись в поэме. Комментарий к поэме содержит объяснения лишь тех слов (имен, названий), которые Кинботом не упоминаются.

ЭПИГРАФ

Написанная в 1791 г. шотландским писателем Джеймсом Босуэллом (1740•1795) биография великого английского лексикографа, эссеиста, поэта и критика Сэмюеля Джонсона (1709-1784), которая цитируется в эпиграфе, считается одной из лучших в английской литературе. Главный вопрос, связанный с эпиграфом, - кем он поставлен, Кинботом или Шейдом? Первый имел основания взять эпиграф из биографии великого человека, написанной его другом, и подчеркнуть тем самым свою близость с Джоном Шейдом. Тут стоит отметить, что Босуэлл провел в повседневном общении с Джонсоном всего только часть 1773 года - они вместе совершили поездку на Гебриды. Кинбот познакомился с Шейдом 16 февраля 1959 г., а 21 июля (в день рождения Владимира Дмитриевича Набокова, отца автора) того же года Шейд погиб. Остается, однако, непонятным, почему из огромной "Жизни Сэмюеля Джонсона" Кинбот выбрал именно этот отрывок. Если же эпиграф, явно не имеющий никакого отношения к собственно поэме, поставлен самим Шейдом, то приходится заключить, что именно Шейд является автором не только поэмы, но и Комментария к ней, нафантазировавшим собственную смерть (или задумавшим самоубийство) и то, что за нею последовало, и эпиграф оказался нужен ему, чтобы подчеркнуть это обстоятельство - "Ходжа никогда не пристрелят". ПРЕДИСЛОВИЕ

Аппалачие - вымышленный штат, название которого образовано от Аппалачских гор.

состоит из восьмидесяти карточках - отметим, что свои собственные произведения Набоков писал на таких же карточках.

видел как бы в тусклом стекле- в "Первом послании к Коринфянам" (13:12): "Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу". Первое появление "стекольного" мотива, играющего в романе столь важную роль.

грани своего кристалла - образ магического кристалла искусства, заимствованный у Пушкина, фигурировал и в "Лолите" (Вспомним Мак-Кристалла из списка одноклассников героя) и в "Пнине".

единственного виновника появления шедевра на свет - Кинбот извлек эту формулу из посвящения, которым открывалось первое издание "Сонетов" В. Шекспира (1809): "Единственному виновнику появления на свет нижеследующих сонетов, господину W. H., всякого счастья и вечной жизни, обещанных ему нашим бессмертным поэтом, желает доброжелатель, рискнувший издать их. Т. Т.".

Джим Коутс - англичанин, опубликовавший в начале ХХ в. несколько книг по месмеризму и чтению мыслей, носивших показательные названия "Фотографирование незримого", "Видение незримого".

Голконда -город в южной Индии в окрестностях Хайдарабада, развалины которого сохранились до наших дней; был столицей мусульманского государства; знаменит найденными там брильянтами.

леотард - балетное или акробатическое трико.

Онгава - название земблянской столицы происходит от эскимосского слова, означающего "далекое место".

Эмеральд - от англ. еmerald - "изумруд".

Хаусман - Альфред Эдвард Хаусманн (1859-1936), чей сборник "Парень из Шропшира" (1896) оказал значительное влияние на английскую поэзию. Упоминается Набоковым в мемуарах "Память, говори" и в романе "Смотри на арлекинов!". Отметим здесь, что по так называемой сексуальной ориентации Хаусман относился к числу тех, кого Кинбот именует "земблянскими патриотами".

перепутав жилище Одина с названием финского эпоса - т.е. Валгаллу (см. примечание к строке 149, "Одивалла") с "Калевалой" (и, стоит добавить, с популярным в конце пятидесятых годов финским танцем "Хали-гали").

хогартовских пьянчуг - английский художник ХVIII в. Уильям Хогарт (1697-1764) знаменит сериями гравюр, на которых гротескно представлена жизнь городских низов Лондона.

Экстон - название этого города, как и Нью-Вая, симптоматично: в первом присутствует Х (экс - икс), во втором - Y (вай - игрек). Иначе говоря, города эти - весьма условные величины в квазиреальности романа. ПОЭМА

(в скобках указаны номера строк)

трофей (40) - писанный красками, лепной или литой архитектурный орнамент, изображающий воинские доспехи.

Лафонтен, тужи (243) - В связи с упомянутыми чуть выше цикадой (перепутанной, впрочем, с чайкой) и муравьем отметим, что этой басне Жана де Лафонтена (1621-1695), называвшейся "Lа Cigale et la Fourmi" ("Цикада и муравей", фр.), особенно не повезло с переводчиками, называвшими ее кто "Кузнечик и муравей"(по-английски), кто "Стрекоза и муравей" (по-русски).

Пан (326) - в греческой мифологии божество стад, лесов и полей, отличавшееся редкостным уродством.

Сороза-холл (330) - название первого женского клуба, созданного в США в 1869 году, впоследствии распространившееся на женские клубы вообще.

Лоханхед (402) - отметим сходство с "Лохернхеад" Ангуса Мак-Диармида (см. примечание к строке 12). Оба слова связаны с шотландским loch - "озеро".

"Зри, в пляс слепец, поет увечна голь" (419) - за этим следует: "Здесь сумасшедший царь, помешанный - король". Это строки из Второй эпистолы "Опыта о человеке" Александра Попа (1688-1744). "Поповская" тема представлена в романе очень широко. См. в особенности комм. к с. 937. Сошлемся, добросовестности ради еще на два перевода этих строк: "Плясать калеке не мешает боль, / А сумасшедший мнит, что он король" (В. Микушевич). "Слепой танцует, а хромой - поет, / Монаршей властью бредит идиот" (И. Кутик). Все это может быть случайным совпадением, однако тот, кто полагает, что вся книга написана Шейдом, пожалуй, нашел бы здесь намек на это обстоятельство.

лик пустой (452-457) - описывается, по-видимому, американская киноактриса Мерилин Монро (1926-1962).

галлицизм невнятный (455) - "Мушка" по-французски - "grain de beautй".

Мак-Абер (506) - от англ. macabre - "зловещий, макабрический".

Советы мы даем ... друг к дружке (568-571) - перевод В. Набокова, приписанный им Аде Вин в пятой части романа "Ада" .

"Что там за странный треск? ... Конь в ловушке мой!" (653-661) - в этом эпизоде пародируется сцена с нервной женщиной из поэмы знаменитого англо-американского поэта Т.С. Элиота (1888-1965) "Бесплодная земля" (II. "Игра в шахматы"):

"Что там за шум в дверях?

Наверное сквозняк.

"Что там за шум? Чего он там шумит?"

Да ничего.

"Ты

Ничего не знаешь? И не видишь? И не помнишь?

Ничего?"

(Перевод С. Степанова).

Пародия эта возникает не случайно. Как обычно, Набоков использует романное повествование для того, чтобы заявить о своих художественных пристрастиях. Именно поэтому через весь текст проходит цепочка эпизодов или аллюзий, развивающих в деталях представление о его литературных пристрастиях. В этом аспекте романа, как отметил американский исследователь Дж. Б. Фостер, доминируют две фигуры: Т. С. Элиот и М. Пруст (Foster J. B., Jr. Nabokov's Art of Memory and the European Modernism. Princeton: Princeton Univ. Press, 1993), - причем отношение писателя к ним полярное. М. Пруст во многом служит для него эталоном, и это касается не только разработанного Прустом сложного механизма воспроизведения человеческой памяти, но и интереса к мельчайшим предметно-изобразительным деталям в окружающем его персонажа вещественном пространстве. Напротив, Т.С. Элиот, для которого характерна установка на символическое письмо, служит для Набокова образцом дурного вкуса в пределах литературы так называемого "высокого", или "серьезного" модернизма. Дело не просто в том, что писатель не любит Т. С. Элиота, - скорее, в нем воплощены некоторые свойства, которые Набоков органически не принимает. Понять позицию Набокова помогает его реакция на статью Эдмунда Уилсона "Т. С. Элиот и англиканская церковь", с которой он познакомился в 1958 г. и в которой поэт критикуется преимущественно за свои неоклассицистические воззрения, монархизм и подчеркнутую установку на религиозную (англо-католическую) тенденциозность. В письме к Уилсону Набоков называет статью "абсолютно восхитительной" (The Nabokov-Wilson Letters, P. 326). В "Бледном пламени" сам он концентрирует свою критику на двух аспектах творчества Т. С. Элиота - его религиозных и литературных взглядах. Как заметит читатель, роман пестрит различными пародийными элементами и выпадами, причем в дальнейшем Набоков обращается к другому, более уязвимому произведению поэта, его циклу "Четыре квартета" (1943). Личность и творческий путь Т. С. Элиота спародированы в "Аде".

"Залив в тумане" (957) - из поэмы Алекснадра Попа "Тому, кто в Раю".

КОММЕНТАРИЙ

Строки 1-4

Свиристель - на швейцарском диалекте немецкого языка эта птица называется "Sterbevogel", или "птица смерти". Считается, что она появляется каждые семь лет, предвещая смерть, чуму и голод.

Карл Возлюбленный - имя Карл носили многие европейские государи, однако в связи с Карлом Возлюбленным, или Карлом II, последним королем Земблы, стоит отметить прежде всего Карла II Стюарта, короля Англии (1630•1685), о котором еще не раз пойдет речь ниже; Карла-Евгения (1728-1793), великого герцога Вюртембергского, гомосексуалиста (вследствие чего он развелся с первой своей, русской, женой, красавицей Ольгой), чей двор был одним из самых роскошных в Европе; и Карла VI (1368•1422), короля Франции, имевшего два прозвания - "Le Bien-Aimй" ("Любимый", "Возлюбленный") и "Le Fol" ("Безумный"). Возможно, что прозвище Карла Возлюбленного, короля Земблы, связано со шведским k(rlek, датским kaerlighed и исландским kaerleikur - "любовь". Любопытно также, что земблянский монарх Карл I ни разу в "Бледном пламени" не упоминается.

Строка 12

Зембла - едва ли не до середины нашего века, пока не было установлено правило, согласно которому географические названия должны отвечать национальным, Новая Земля традиционно обозначалась на европейских и американских картах как Nova Zembla. Этот остров играет определенную роль в истории семьи Набоковых. В "Память, говори" Набоков пишет: "...мой прадед Николай Александрович Набоков молодым флотским офицером участвовал в 1817 году, вместе с будущими адмиралами бароном фон Врангелем и графом Литке, в руководимой капитаном (впоследствии вице-адмиралом) Василием Михайловичем Головниным картографической экспедиции на Новую Землю (немного немало), где именем этого моего предка была названа "река Набокова". Впрочем, если верить Б. Бойду, информация Набокова оказалась ошибочной - прадед его в экспедиции не участвовал, однако "река Набокова" действительно была названа так графом Литке в честь его друга. В роман же название Зембла проникло из поэма А. Попа. См. примечание о Попе к строке 937.

мусковит - калиевая слюда, существенная часть гранитов, гнейсов, слюдяных сланцев.

конхиолог - от "конхиология", наука о раковинах и моллюсках.

Конмаль - см. примечание к строке 962.

"Finnigan's Wake" - Кинбот ошибается, роман Джеймса Джойса (1882-1941), который он имеет в виду, называется "Finnegans Wake" ("Поминки по Финнегану", а не "Устроенные Финниганом поминки", как получается у Кинбота).

Ангус Мак-Диармид - Б. Бойд приводит запись из черновиков Набокова: "'Ребячий язык', которым пользуется Джонатан Свифт в своих письмах к Стелле, и 'несвязные трансакции' Ангуса М'Диармида, автора 'Описания красот Эдинампля и Лохернхеда', 1841, отзываются в худших пассажах Джеймса Джойса". Другое истолкование предлагает П. Мейер: Ангус имя кельтское и, возможно, является отсылкой к стихотворению Йейтса "The Song of Wandering Aengus", в котором, как и в "Бледном пламени", присутствуют темы магии и метаморфоз. Вторая половина имени - "Мак-Диармид", вероятно позаимствована из псевдонима "Хью Мак-Диармид" шотландского поэта К.М. Грива (1898-1978). Его "несвязные трансакции" сводились к попыткам оживить шотландскую литературу, для чего он писал стихи на нижнешотландском диалекте, организовал Шотландскую националистическую партию, затем вступил в коммунистическую партию, написал два "Гимна Ленину", был из партии изгнан и вновь вступил в нее уже в 1956 г., написав предварительно "Третий гимн Ленину".

"линго-гранде" Саути - Роберт Саути, (1774-1843), поэт, один из трех создателей "Озерной школы" (двумя другими были Кольридж и Вордсворт). В последние годы жизни страдал умственным расстройством. "Дорогое шлюхозадое" взято из письма Саути его другу Г. К. Бедфорду (14.09.1821). В другом письме к нему (24.12.1822) Саути говорит о "странном языке,.. который я называю "линго-гранде" - языке, в шутку изобретенном женой Кольриджа (и невесткой Саути) Сарой.

Ходынский - см. примечание к строкам 680-681.

"Kongs-skugg-sio" ("Зерцало короля") - на самом деле "Konnung-skuggsia", исландский трактат, посвященный флоре, фауне, климату, географии и т.п. Ирландии, Исландии и Гренландии, о том как следует плавать в эти страны, а также о религии, политике и придворных. Трактат был написан в XIII веке (Кинбот "сдвигает" его в XII в., относя ко времени написания "Слова о полку Игореве" - вероятно, по причине соседства с "Ходынским"). Словом skugg обозначается по-исландски и "тень", и "призрак"; skugg-sjo (-sja) - "театр теней", т.е. "зеркало". Таким образом, это название содержит едва ли не все основные мотивы романа (король - тени - призраки - отображения).

Строка 27

"Дело о попятных следах" - такого рассказа у Артура Конан-Дойля действительно нет, однако есть рассказ "Пустой дом", в котором преступник прибегает к описанному Шейдом приему.

Строка 35

Гарди, Томас (1840-1928), английский прозаик и поэт, воспевавший чудом сохранившиеся островки "доброй старой Англии", которые он противопоставлял морально и эстетически непривлекательной урбанистической цивилизации.

Строки 39-40

Солнце - вор - сделанный членом Земблянской академии дядей короля Конмалем перевод этого ключевого места, давшего набоковскому роману название (см. вступление к комм.), принципиально отличается от оригинала по крайней мере в двух отношениях. Сравним:

у Шекспира:

The sun's a thief, and worth his great attraction

Robs the vast sea: the moon's an arrant thief

Аnd her pale fire she snatches from the sun!

The sea's a thief, whose liquid surge resolves

The moon into salt tears; the earth's a thief

That feeds and breeds by a composture stolen

From general excrement: and each thing's a thief.

(Act 4, Scene 3)

В романе ("перевод" Конмаля):

The sun is a thief: she lures the sea

And robs it. The moon is a thief:

He seals his silvery light from the sun.

The sea is a thief: it desolves the moon.

Во-первых, из перевода выпало "бледное пламя", что явно не свидетельствует о его достоверности. Во-вторых же, произошла своеобразная "смена полов": солнце было у Шекспира "he" (он), а в переводе обрело женский род и стало "she" (она), и наоборот, луна, в оригинале "she" (она), а в переводе "he" (он). Эта "рокировка" подчеркивает ту атмосферу двойственности и зыбкости, которая характеризует текст произведения.

Содержание: Предисловие
Поэма
Комментарии: 1  2  3  4  5  6  7  8
© 2000- NIV