Cлово "VIVIAN"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  
1. Скитальцы (1-е действие)
Входимость: 1.
2. Лолита
Входимость: 1.
3. Примечания к стихам из разных сборников
Входимость: 1.
4. Из Калмбрудовой поэмы "Ночное путешествие"
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Скитальцы (1-е действие)
Входимость: 1. Размер: 29кб.
Часть текста: 1768 г. Лондон. Трагедия в 4-х действиях. Перевод с английского Влад. Сирина Действие первое Трактир "Пурпурного Пса". Колвил - хозяин - и Стречер - немолодой купец - сидят и пьют. Стречер Я проскочил, он выстрелил... Огонь вдогонку мне из дула звучно плюнул и эхо рассмешил и шляпу сдунул; нагнулся я,- и вынес добрый конь... Вина, вина испуг мой томный просит... Я чувствую,- разбойник мой сейчас свой пистолет дымящийся поносит словами окровавленными! Колвил Спас тебя господь! Стрелок он беспромашный, а вот поди ж,- чуть дрогнула рука. Стречер Мне кажется,- злодей был пьян слегка: когда он встал, лохматый, бледный, страшный, мне, ездоку, дорогу преградив,- поверишь ли,- как бражник он качался! Колвил Да, страшен он, безбожен, нерадив... Ох, Стречер, друг, я тоже с ним встречался! Сам посуди, случилось это так: я возвращался с ярмарки и лесом поехал я,- сопутствуемый бесом невидимым. Доверчивый простак, я песенку мурлыкал. Под узорной листвой дубов луна лежала черной и серебристой шашечницей. Вдруг он выскочил из лиственного мрака и - на меня! Стречер Ой, грех,- мой бедный друг! Колвил Не грех, а срам! Как битая собака, я стал юлить (я,- видишь ли,- кошель червонцев вез) и выюлил пощаду... "Кабатчик, шут,- воскликнул он,- порадуй побасенкой,- веселою, как хмель, бесстыдною, как тысяча и десять нагих блудниц, да сочною, как гусь рождественский! Потешь меня, не трусь, ведь все равно потом тебя повесить придется мне". Но худо я шутил... "Слезай с коня",- мучитель мой промолвил. Я плакать стал; сказал, что я,- Джон Колвил, пес, раб его; над страхом распустил атласный парус лести; побожился, что в жизни я не видел жирных дней;...
2. Лолита
Входимость: 1. Размер: 17кб.
Часть текста: название (*1), под которым автор настоящей заметки получил странный текст, возглавляемый ею. Сам "Гумберт Гумберт" (*2) умер в тюрьме, от закупорки сердечной аорты, 16-го ноября 1952 г., за несколько дней до начала судебного разбирательства своего дела. Его защитник, мой родственник и добрый друг Клэренс Кларк (в настоящее время адвокат, приписанный к Колумбийскому Окружному Суду), попросил меня проредактировать манускрипт, основываясь на завещании своего клиента, один пункт коего уполномочивал моего почтенного кузена принять по своему усмотрению все меры, относящиеся до подготовки "Лолиты" к печати. На решение г-на Кларка, быть может, повлиял тот факт, что избранный им редактор как раз только что удостоился премии имени Полинга за скромный труд ("Можно ли сочувствовать чувствам?"), в котором подвергались обсуждению некоторые патологические состояния и извращения. Мое задание оказалось проще, чем мы с ним предполагали. Если не считать исправления явных описок да тщательного изъятия некоторых цепких деталей, которые, несмотря на старания самого "Г. Г.", еще уцелели в тексте, как некие вехи и памятники (указатели мест и людей, которых приличие требовало обойти молчанием, а человеколюбие - пощадить), можно считать, что эти примечательные записки представлены в неприкосновенности. Причудливый псевдоним их автора - его собственное измышление; и само собой разумеется, что эта маска - сквозь которую как будто горят два гипнотических глаза - должна была остаться на месте согласно желанию ее носителя. Меж тем как "Гейз" всего лишь рифмуется с настоящей фамилией героини, ее первое имя слишком тесно вплетается в...
3. Примечания к стихам из разных сборников
Входимость: 1. Размер: 52кб.
Часть текста: * Предисловие Веры Набоковой к книге: Владимир Набоков. Стихи. Ардис, Анн Арбор, 1979. Предисловие Этот сборник - почти полное собрание стихов, написанных Владимиром Набоковым. Не вошли в него только, во-первых, совсем ранние произведения, во-вторых такие, которые по форме и содержанию слишком похожи на другие и, в третьих, такие, в которых он находил формальные недостатки. Отбор был сделан самим автором. Он собирался сделать еще один, более строгий смотр, но не успел. Теперь, посылая этот сборник в печать, хочу обратить внимание читателя на главную тему Набокова. Она, кажется, не была никем отмечена, а между тем ею пропитано все, что он писал; она, как некий водяной знак, символизирует все его творчество. Я говорю о "потусторонности", как он сам ее назвал в своем последнем стихотворении "Влюбленность". Тема эта намечается уже в в таких ранних произведениях Набокова, как "Еще безмолвствую и крепну я в тиши...", просвечивает в "Как я люблю тебя" ("...и в вечное пройти украдкою насквозь"), в "Вечере на пустыре" ("...оттого что закрыто неплотно, и уже невозможно отнять..."), и во многих других его произведениях. Но ближе всего он к ней подошел в стихотворении "Слава", где он определил ее совершенно откровенно как тайну, которую носит в душе и выдать которую не должен и не может. Этой тайне он был причастен много лет, почти не сознавая ее, и это она давала ему его невозмутимую жизнерадостность и ясность даже при самых тяжелых переживаниях и делала его совершенно неуязвимым для всяких самых глупых или злостных нападок. "Эта тайна та-та, та-та-та-та, та-та, а точнее сказать я не вправе." Чтобы еще точнее понять, о чем ...
4. Из Калмбрудовой поэмы "Ночное путешествие"
Входимость: 1. Размер: 5кб.
Часть текста: (Vivian Calmbrood's "The Night Journey") От Меррифильда до Ольдтрова однообразен перегон: все лес да лес со всех сторон. Ночь холодна, луна багрова. Тяжелым черным кораблем проходит дилижанс, и в нем спят пассажиры, спят, умаясь: бессильно клонится чело и вздрагивает, поднимаясь, и снова никнет тяжело. И смутно слышатся средь мрака приливы и отливы снов, храпенье дюжины носов. В ту ночь осеннюю, однако, был у меня всего один попутчик: толстый господин в очках, в плаще, в дорожном пледе. По кашлю судя, он к беседе был склонен, и пока рыдван катился грузно сквозь туман, и жаловались на ухабы колеса, и скрипела ось, и все трещало и тряслось, разговорились мы. "Когда бы (со вздохом начал он) меня издатель мой не потревожил, я б не покинул мест, где прожил все лето с Троицына дня. Вообразите гладь речную, березы, вересковый склон. Там жил я, драму небольшую писал из рыцарских времен; ходил я в сюртучке потертом, с соседом, с молодым Вордсвортом, удил форелей иногда (его стихам вредит вода, но человек он милый),- словом, я счастлив был - и признаюсь, что в Лондон с манускриптом новым без всякой радости тащусь. В лирическом служенье музе, в изображении стихий люблю быть точным: щелкнул кий, и слово правильное в лузе; а вот изволь-ка, погрузясь в туман и лондонскую грязь, сосредоточить вдохновенье: все расплывается, дрожит, и рифма от тебя бежит, как будто сам ты привиденье. Зато как сладко для души в деревне, где-нибудь в глуши, внимая думам тиховейным, котенка за ухом чесать, ночь многозвездную вкушать и запивать ее портвейном, и, очинив перо острей, все тайное в душе своей певучей предавать огласке. Порой слежу не без опаски за...

© 2000- NIV